Мэрион Брэдли - Руины Изиды

— Да, ты прав, — горячо согласилась Цендри. — Думаю, что мне трудно будет полюбить местные порядки.

— Вот и прекрасно. — Дал внимательно смотрел на Цендри. — Надо мной часто подшучивали мои друзья в институте антропологии. Они в один голос заявляли, что ты придешь в восторг от местных обычаев и что нужно либо не иметь мозгов, либо очень хотеть потерять жену, чтобы отпустить ее сюда… Ну и все такое. Я спорил с ними, доказывал, говорил, что доверяю тебе и что ты вполне разумная девочка, но меня никто и слушать не хотел. Эти мерзавцы только смеялись надо мной. — Он покачал головой. — Я был посмешищем всего отдела.

— О, Дал, почему ты мне не сказал об этом раньше…

— А что бы ты сделала? Да к тому же ты знаешь, как я хотел попасть сюда, чтобы увидеть Руины цивилизации Строителей, — задумчиво ответил Дал. — В случае, если бы ты отказалась ехать сюда, я был готов отправиться один, предварительно переодевшись женщиной.

— Дал, — вдруг спросила мужа Цендри, — что сказал тебе тот мужчина с красным аксельбантом? Ну, тот, носильщик. Я видела, что он подал тебе какой-то странный знак. Мне показалось, что это пароль.

— А, этот, — как бы припоминая давнишний случай, проговорил Дал. — Да, он делал какие-то манипуляции.

— Что он сказал тебе? — допытывалась Цендри. — Я не расслышала, он говорил так тихо.

— Сказал? — повторил Дал. — Да, он произнес одну фразу.

— Какую?

— Он сказал: «Мы родились без цепей», — ответил Дал. — Подозреваю, что этот человек принадлежит к какому-нибудь религиозному братству. Вроде хористов на Бетельгейзе-9. Те приветствуют друг друга фразой «Да будет мир в бесконечности». Да, понимаю, все эти сообщества интересует тебя, ты же у нас специалист по субкультурам и социальным подгруппам, особенно тайным. — Он улыбнулся. — Давай закончим об этом.

— Я вначале подумала, что это какое-то общепринятое мужское приветствие, — задумчиво произнесла Цендри. — Сейчас же я почти уверена, что эта фраза является революционным лозунгом. Совершенно очевидно, что мы столкнулись с представителем подпольного движения сопротивления или…

Дал поежился и нехотя произнес:

— Цендри, перестань говорить глупости. Подобные общества всегда тайные, их члены не будут бросаться навстречу незнакомцу и орать свои революционные заклинания.

Цендри поморщилась. «Нет, — уверяла она себя, — Дал может говорить что угодно, но в мире, где главенствуют женщины и где мужчины носят ошейники, где на них ставят клейма, в мире, где мужчина является собственностью женщины, фразу „мы родились без цепей“, да еще произнесенную мужчиной, нужно рассматривать только как революционный лозунг, и никак иначе. Но в одном Дал определенно прав. Если эта фраза является революционным лозунгом, бросаться с ней к первому встречному, а тем более иностранцу, прибывшему с другой планеты, никто не будет».

— Нужно будет выяснить, как мужчины живут в таком обществе, — задумчиво произнесла Цендри и вдруг замолкла, почувствовав себя вконец уставшей. «Нет, — решила она, — сейчас не время для научных разговоров», — и направилась к автомату. — Что ты будешь пить? Что-нибудь горячее?

— Нет, наоборот, похолодней, — ответил Дал. — А тебе нужно выпить чего-нибудь горячего, ты выглядишь неважно. — Он подошел к Цендри, обхватил ее и усадил на одну из подушек. — Посиди здесь, — сказал он. — Я принесу тебе чего-нибудь.

Он подошел к автомату, нажав на кнопки, получил два небольших запечатанных стакана, вернулся к Цендри и протянул ей еще горячий напиток. Она сделала несколько глотков и сразу почувствовала себя много лучше. Напиток напоминал фруктовый суп, но был более кислым. Цендри посмотрела на Дала и попросила его дать ей попробовать его напиток. Сделав глоток, она тут же почувствовала прилив энергии и догадалась, что это какой-то стимулятор. «Кофеин? Алкалоид типа амфетамина? В конце концов, не важно, в каждом из миров есть свой разрешенный наркотик».

Дал сел рядом с Цендри и стал рассматривать рисунки на перегородках.

— Что на них написано? — спросила его Цендри. — Ты знаешь их язык лучше, чем я.

Дал прищурился и пристально посмотрел на одну из надписей.

— Похоже, что на них написаны имена нарисовавших их художников. — Он помолчал. — Совершенно верно. «Нарисовано студенткой школы для дочерей рыбачек», — медленно прочитал он и заметил: — Картина — дрянь, но для школьницы недурно. — Дал беспокойно заерзал на подушке. — Интересно, долго они еще собираются держать нас здесь? Похоже, на Матриархате не принято оказывать уважение не только мужчинам, но даже очень важным женщинам.

Цендри пожала плечами.

— Все зависит от их общей культуры и пунктуальности. В некоторых мирах время, которое мы провели с тобой здесь, считается недопустимо долгим ожиданием, и, в зависимости от моего статуса и общественного положения встречающего, он либо будет униженно просить простить его, либо даже валяться в ногах. С другой стороны, если мы имеем дело с обществом, в котором на пунктуальность плюют, о нас могут вспомнить только через несколько дней, да и то случайно, причем никаких угрызений совести испытывать не будут. Поэтому предлагаю просто смириться с ожиданием, каким бы неприятным для нас оно ни было. Кстати, выяснить запреты изучаемого общества, его жизненный уклад и обычаи — все это считается антропологами первым и основным правилом при проведении научных работ «в поле».

— Цендри, — огрызнулся Дал, — мое естественное замечание совершенно не обязывало тебя читать мне лекцию, в которой я не нуждаюсь.

— Я не читала лекций, я просто ответила. — Цендри вздохнула. — Извини, Дал, это я по привычке.

— Ничего страшного, — великодушно ответил Дал. — Просто помни, что здесь ты уже не антрополог. А что касается запретов, то хотел бы я посмотреть на того, кто осмелится не то что заставить ждать, а просто не слишком почтительно разговаривать с ди Вело. — Он ухмыльнулся.

Цендри удивленно посмотрела на Дала.

— Разве вас не инструктируют, как себя вести в незнакомых мирах? Разве можно отправляться в другие миры, не зная их законов и порядков?

— Как видишь, я все еще живой и невредимый, — резко ответил Дал, сжав губы. Цендри вздохнула.

— Давай не будем ссориться.

— Мне казалось, что это ты стараешься вызвать меня на ссору, — ответил Дал.

Цендри отвернулась. «Не стоит лишний раз злить Дала, пребывание здесь и так потребует от него полной выдержки и самоотдачи. С его точки зрения, сама эта поездка, где он находится на положении подчиненного, просто оскорбительна для него, да еще эта бирка с номером. Можно представить его состояние, состояние человека, ставшего собственностью жены. Мне нужно постараться не прибавлять ему дополнительных унижений». С этими мыслями Цендри подошла к одной из перегородок и стала с интересом разглядывать аляповато нарисованные цветы. Вдоволь наглядевшись, она перешла к другой перегородке, на которой был так же неумело изображен горный пейзаж.