Ежи Жулавский - Победоносец

С этими словами он подхватил потерявшего дар речи Элема на руки, словно перышко, и пустился в пляс.

— Ах, ты, милашка! Честной потомок сумасбродов вроде меня! — воскликнул он. — Как я рад, что вы тут меня дожидались! Какая веселая жизнь начинается! Ты мне тут покажешь все интересненькое, а потом — потом, когда я буду возвращаться на Землю, обязательно прихвачу тебя с собой!

Опустил монаха на мох и продолжил:

— А вернуться я могу, как только захочу! Не то что те полоумные семьсот лет назад, благодаря которым вы тут кишмя кишите!

Пришелец взял Элема за руку, как ребенка, и подвел к машине.

— Ты свидетель, я спустился здесь, а не где-то наобум в безвоздушной пустыне, из которой они потом еле выбрались! Вот это прицельность! В самый центр полярной котловины, посреди хаток, где вы меня дожидались без моего ведома! И соображай! — снаряд стоит внутри стального кожуха, как в пушке! Вот именно, шаман достопочтенный! Я прибыл в собственной мортире, которая при посадке сама себя зарядила сжатым воздухом! Видишь, куда нацелена? Точно туда, откуда падала! Она стоит на опорах, которые вонзились в грунт — лучшего лафета не надо! Стоит мне войти, задраить люк и нажать кнопку — я вернусь на Землю! По той же траектории! Понимаешь? С математической точностью по той же самой, по которой прибыл!

Он говорил быстро, весело, нимало не заботясь, что монах не в силах угнаться мыслью за его речами. Во всем этом вихре восклицаний Элем с трудом уловил лишь фразу «вернусь на Землю». Горло перехватило от жуткого страха!

— Владыка! Владыка! — еле вымолвил он, цепляясь судорожно воздетыми дланями за рукав небесного гостя.

Марк взглянул на Элема — очередная веселая шутка увяла на губах. Вид у Элема был ужасный. Крохотные ручки тряслись, в глядящих снизу вверх глазах застыли мольба, отчаяние и ужас.

— Что с тобой? В чем дело? — ахнул Марк, невольно делая шаг назад.

Отчаяние придало Элему храбрости.

— Владыка! Не возвращайся на Землю! Ведь мы тебя ждали! Владыка, пойми! Мы тебя ждали семьсот долгих лет! И вот ты вернулся и говоришь как-то странно, даже я тебя с трудом понимаю, о прочих и говорить нечего! А мы знаем только одно: если бы не вера в тебя, если бы не надежда на твое возвращение, мы не выжили бы здесь в таких мытарствах, в нищете, в рабстве! А ты не успел прибыть, как говоришь, что снова покинешь нас!

Монах обернулся и отчаянным жестом указал на безмолвный скелетик Ады, который нес завернутым в свою рясу оттуда, где видны были разом Солнце и Земля.

— Гляди! Это Ада, священница твоя, она знала тебя, когда ты был здесь Старым Человеком, это ей первой ты обещал вернуться! Она ждала тебя здесь до конца своих дней! И потом, когда умерла, все равно ждала, обратясь взглядом к Земле, так же, как и мы, так же, как и вон те!

Он указал на розовую от солнца макушку холма, на копошащихся монахов — они поднимали мертвецов с их насиженных мест, чтобы принести сюда, к ногам Победоносца.

— Им ты уже не нужен. Им довольно, что ты пришел и кончилось их тяжкое посмертное бдение. Они сгорят, чтобы уйти на вечный покой, здесь, в низине, где никогда не горел огонь, потому что мы тебя здесь ждали в шатрах без огня, как бы выйдя из дому всего лишь на часок навстречу гостю желанному. Но нам ты нужен! В тебе упованье всех, кто рассеялся вдоль берегов Великого моря и по горам, по долам над потоками! А ты? Ты явился, ты затеял со мной игру и на том — и на том собираешься нас опять покинуть?

Элем говорил с чувством, почти торжественно, оправившись от испуга, из-за которого слова поначалу застревали в горле. А под конец голос у него дрогнул, словно от горькой иронии, причинившей боль и ему самому.

Все веселье будто соскочило с Марка. Он смотрел на монаха широко открытыми глазами с таким видом, словно только сейчас понял, что его лихая вылазка на Луну нечаянно обернулась чем-то грандиозным, что ему нежданно-негаданно наваливается неведомое бремя. Легенда, в которую он нехотя встрял, выходила не такой уж смехотворной — от нее повеяло страхом. Он потер лоб и окинул взглядом монахов, которые, собрав мертвые тела, молча укладывали их на мох лицом к нему.

— Чего ж вы от меня хотите? — против воли произнес он.

— Спаси нас, владыка! — воскликнул Элем.

— Спаси нас, спаси нас, владыка! — словно эхо, повторили хором Братья в Ожидании.

— Но что с вами стряслось? Расскажите же, наконец… — Голос пресекся. Марк глубоко вздохнул. — Что с вами?

Элем оглянулся на сбившихся в кучку братчиков и шагнул вперед.

— Владыка, — начал он. — Нас полонило зло. Нас полонили шерны. Когда ты уходил отсюда Старым Человеком…

Протестующим взмахом руки Марк прервал монаха. Сел на камень и кивком подозвал к себе.

— Ты прости меня, брат, — сказал он, кладя монаху руку на хрупкое плечико. — Прости, что я себя так вел. Но выслушай меня внимательно и постарайся понять. Я сделаю для вас все, что в моих силах, но я, — ты пойми! — я вовсе не этот ваш Старый Человек. Старый Человек умер здесь, на Луне, семьсот лет тому назад, в безвоздушной пустыне. Я знаю о нем и о вас только потому, что он перед смертью послал на Землю свой дневник в герметическом контейнере. Я прибыл сюда по своей охоте, я знать не знал, что здесь кого-то ждут…

Элем едва заметно усмехнулся. Недаром Ада писала когда-то, что Старый Человек упорно не хотел, чтобы кто-то знал, что он — Старый Человек. Вот и Победоносец не хочет. И монах потупился, притворно соглашаясь с тем, что слышит.

А Марк продолжал:

— Но прибыл. И раз вы во мне нуждаетесь, я готов… Не знаю, по силам ли мне то, чего вы от меня ждете. Кто такие шерны? Это что, здешние первожители?

— Да. Они ужасны. С той поры, как ты… То есть с той поры, как нас покинул Старый Человек, вся наша история — это непрерывная война с их жестоким игом. Там, на Теплых Прудах, где поставили первый поселок, в подземелье спрятаны священные книги. Нам здесь книги не нужны, мы передаем рассказ о тебе из уст в уста, а там есть и книги. В некоторых предсказано твое пришествие. А все остальные начинаются со слов: «Да узнает, да ведает Старый Человек, когда вернется Победоносцем, горькую судьбину народа своего». И вправду там почти нет страниц, которые говорили бы о чем-нибудь другом, а не о горькой судьбине твоего народа, владыка. Там записана вся наша история. Когда ты окажешься на Теплых Прудах, о владыка, и прочтешь эти книги, ты узнаешь, что шерны измываются над нами вот уже семь веков. Сразу же после тво… после ухода Старого Человека они переправились через Великое море и напали на наши жилища. Бывали времена, когда нам было вообще не вздохнуть. Они жгли дома, истребляли нашу молодежь, угоняли в полон женщин. А нынче, нынче, когда ты возвратился, о владыка, мы переживаем самые худшие времена. Все селения человеческие к северу от Великого моря до самых пределов пустыни находятся под владычеством шернов. На Теплых Прудах, рядом с престолом первосвященника, они посадили своего наместника, он властвует над нами из своей крепости и собирает с нас дань. С шернами заключен мир, владыка, но пусть лучше смерть, чем такой мир. Полярная страна, где мы тебя дожидались, — единственное место, куда не достает их вражья сила. Они страшатся вида благословенной Земли, они зовут ее злой и стократ проклятой звездой, будто в зверином невежестве своем чуют, что оттуда должен явиться ты, нам избавление, а им разгром и управа. Спаси нас, владыка!