Window Dark - Я - оборотень

Такого поворота событий я не ожидал и поэтому замер в нерешительности на краю шкафа. Только теперь до меня дошло, почему не подошли новые шахматы.

— Прыгай, или тебе тут не жить! — зловеще пообещал Ворон. Комнату заполнила тишина. Толпа замерла в предвкушении нового зрелища. И тогда я крепко зажмурив глаза, прыгнул вниз.

Словно раскаленные иглы впились в мои ступни. Я вскрикнул от боли и повалился на пол рядом с разрушенной «композицией».

— На сегодня все! — торжественным голосом объявил Ворон конец представления. — Да, чуть не забыл. Погоняло твое будет — Сверчок.

Скорее всего он выбрал первое слово, пришедшее ему в голову. Но мне уже было все равно. Я лежал, вглядываясь в пыльное пространство под кроватью, и крепко закусил губу, стараясь не взреветь от боли и обиды, пережитой мною за этот вечер.

Глава третья. День получки

И потянулись серые однообразные дни, как небо в день моего приезда. Подъем, учага, шатание по городу, вечер в общаге, сон. Круг замкнулся. В учебе я особо не выпрягался, чтобы не прослыть прогибщиком, и числился твердым середняком. Учиться было скучно и тягостно. Я уже начал жалеть, что так рано вырвался из дома. Впрочем мне и после одиннадцати классов ничего особенного не светило.

Отсидев положенное время в учебном корпусе или на скамейках в кустах за мастерскими, я отправлялся бродить по городу, стараясь не нарваться на какую-нибудь местную шоблу. В общаге сидеть — одна скукота, да и не безопасно. Если ты не попал под руку коменданту и не угодил на очередную уборку территории под окнами, щедро усыпанной обломками стульев, осколками, бычками и разным другим мусором, то тебя мгновенно вычисляли старшаки, и весь вечер приходилось проводить у них на побегушках.

Вычислить тебя могли и в столовой, где каждый учащийся бывал в среднем два раза в день — то завтрак проспишь, то на ужин опоздаешь или перехватишь что-нибудь на стороне. Денег водилось мало, поэтому на кино и более солидные мероприятия рассчитывать не приходилось. Благо питание организовывалось по бесплатным талонам, а ими старшаки не интересовались, им нужны были наличные деньги.

Пахан с Лехой тоже пропадали где-то целыми днями и появлялись почти одновременно со мной — перед самым закрытием дверей. Меня они с собой не звали, а навязываться я не хотел, хотя жить в одиночку было довольно тяжко. Я их совершенно не интересовал. Оба они смотрели на меня, как на пустое место.

Четвертый обитатель комнаты — Андрей — не вылезал с третьего этажа, где в 305 жили четыре его земляка. Все они были уже старшаками, жили до учаги в одном районном центре и хорошо знали друг друга и Андрея. Поэтому он все время проводил с ними, ходил по общаге без опаски и заявлялся в 412 только спать.

Рана, полученная в конце лета, совсем было успокоилась, если бы не злосчастный день получки.

В этот день, как вы, наверное, уже поняли, в учаге производится выдача стипендии. Получив маленькую стопочку купюр, я снова сел на свое место. Радужные мысли переполняли меня. Я решил, что оставлю себе тридцатку, а остальное отошлю матери. Нет, оставлю лучше себе сорок — тогда хватит на кино, и на видак. А может предложить Пахану и Лехе втроем сходить в кафешку, что неподалеку от нашей общаги? А вдруг познакомлюсь с какой-нибудь девчонкой! А мать то как обрадуется, наверное, когда получит от меня первые, заработанные.

Восторженным взглядом я окинул всех, кто находился вокруг меня. Однако радости моей не разделял, похоже, никто. Напротив, шли негромкие разговоры о том, что наши и местные супера уже здесь и давно ждут во дворе. Я тихонько выскользнул из толпы, прошелся по коридору и осторожно выглянул в окно.

И правда, едва какой-нибудь лопух выходил из учаги во двор, как к нему незаметно подходили трое или четверо крепких пацанов и культурно, спокойненько уводили его куда-то по направлению к пустынному скверику, расположенному между задней стеной мастерских и трансформаторной будкой. Там его спокойно, без помех, освобождали от наличных и возвращались обратно. Постепенно я уже стал узнавать некоторые примелькавшиеся компахи.

Я, разумеется, не рискнул выйти, а решил отсидеться в учебном корпусе до вечера. Но только схлынул основной поток учащихся, как началось второе действие представления, в котором я играл довольно незавидную роль. Несколько незнакомых парней решительно поднялись на крыльцо и скрылись под навесом. Внизу хлопнула дверь.

Это были наводчики. Они выцепляли лохов по учебным кабинетам. Но не трогали их, а сообщали приметы суперам. И только указанный объект появлялся вблизи училища или общаги, супера выцепляли его из толпы и безопасно бомбили где-нибудь в сторонке.

Оставаться в коридоре было нельзя. И я двинул искать более надежное укрытие. Ноги привели меня на чердак. Но только моя голова поднялась над квадратным отверстием, как по чердаку прокатился шорох и наступила напряженная тишина. Меня разглядывал десяток невидимых глаз.

— Да это наш, — раздался знакомый голос. Из-за двух поваленных бочек показался Леха. Следом за ним высунулась белобрысая голова Пахана.

— Тебе чего, Сверчок? — спросили меня откуда-то справа.

— Там во дворе наших стригут, — пояснил я, хотя это знал каждый, иначе бы никто из них здесь не прятался.

— Ты то что сюда приперся? — раздалось из темного закоулка слева. — Не видишь, тут и без тебя народу хватает. Гони отсюда, а то наведешь кого-нибудь своим базаром.

— Да, да, шел бы ты отсюда, — посоветовал Леха, — тут и так все места заняты.

Огорченный, я спустился по вертикальной железной лесенке на площадку, медленно прошел один пролет вниз и собрался уже было снова войти в широкий коридор, как вдруг услышал оттуда уверенные шаги, по звуку приближавшиеся ко мне.

Я немедленно втиснулся в узкий треугольник, ограниченный двумя стенами и распахнутой дверью, ведущей в коридор и замер, уставившись в узкую щель между дверью и стеной. Секунд через десять в ней показался парень, старше меня года на два. Он неторопливо прошествовал к лестнице, ведущей на чердак, солидно поднялся на площадку, а затем, размеренно ухватываясь за железные перекладины, полез наверх.

Я максимально напряг слух, но бесполезно. Слышались только уверенные шаги, безошибочно выбиравшие нужное направление, вычисляя все новых и новых дойных коров, безуспешно пытавшихся уклониться от стрижки в самых укромных закоулках чердака.

В скором времени из люка показались ноги, обутые в такие шикарные колеса, что я с горестью оглядел свои заношенные ботинки. Не спеша наводчик отправился в обратный путь. Через две минуты в том же направлении ушли шестеро унылых пацанов, обиженно вздыхая и тихонько поругивая всех без исключения старшаков. Из нашей группы было трое — Леха, Пашка и Ваня. Остальных я не знал.