Сергей Павлов - Избранные произведения

— Барьерный риф Ферроньера — табу для туристов, выговаривал голос Марсаны. — Его акваторию систематически навещают акулы длиной с туристский катамаран.

По-видимому, это был реферативный перевод темпераментной речи Этторе. «Как мне отсюда выбраться? — думал Кир-Кор. — Где Матис?» Навстречу мчался эвпедон, прижимая к груди что-то похожее на авиационную фару, песок летел из-под его ног.

— Пио полон решимости вас защитить, — догадалась Марсана.

— Что это?..

— Самый мощный уззун финшельского флота. — Она взмахнула рукой. — Не надо, Пио, спасибо! Отнеси обратно и передай Матису. Пора поднимать обеденный стол!

Пио, разбрасывая песок, припустил обратно. Кир-Кор оглянулся. Чета из Турина, взявшись за руки, бежала в другом направлении. Среди пятен света и тени — на пальмах и белом песке — их странный бег в белых одеждах был похож на полет привидений.

— Матей Карай осифоглу, — вслух подумал Кир-Кор, — вы здесь самый уравновешенный человек.

— А вы, Кирилл, самый неразговорчивый. — Марсана погладила пальмовый ствол с кольчатыми полосами на месте опавшей листвы.

— Эвгина, скажите, пожалуйста, на котором из островов центр фестиваля?

— На Театральном, естественно.

— Далеко это от Ферроньера?

— Что вас заботит, Кирилл?

— Расстояние. По опыту знаю, как трудно бывает выбраться из заповедника. А мне надо выбраться.

— В любом случае нам отсюда не выбраться до начала прилива. Рифы.

— Мы шли над рифами с креном на левый борт…

— Киплинг. В принципе, есть еще одна возможность.

— Малая авиация?

— Да. За вами должны прислать реалет даже в заповедную зону.

— Нет, эвгина. Пусть лучше будет прилив.

— Прилив будет и без вашего позволения.

— Я могу рассчитывать на ваше судно?

— И на доброжелательность тоже.

— Спасибо, Марсана. Земной вам поклон.

— А если правильнее — дигейский?

Кир-Кор взглянул на нее.

— Чем дольше я наблюдаю за вами, — пояснила она, — тем больше мне кажется, что вы не землянин.

— Я чем-нибудь выделяюсь среди землян?

— Да. Поведением. У вас размеренные, точные движения, ничего лишнего. Почти ничего. Говорите вы скупо, смотрите необычно. Не смотрите — вглядываетесь. Глаза очень ясные, светлые… и как будто с искрой. По поведению вы — аскет, что никак не соотносится с вашей внешностью. Ясноглазый аскет в облике фольклорного королевича.

Марсана понизила голос до шепота:

— Если вы не дигеец, то… то я не знаю, кто вы. О, в ваших глазах появилась загадочная тоска! Почему? Вы испытываете сейчас тревогу и опасение?.. О чем вы думаете?

— Я думаю, мне надо опасаться знатоков фольклора.

— Я ваш друг. Я докажу это при любых обстоятельствах. Говорите со мной откровенно. Вы готовы говорить откровенно?

— Мои откровения не доставят вам удовольствия.

— Не надо решать за меня. В молодости я буквально бредила Дигеей.

Издалека донеслось сдвоенное «бзуг-бзуг». Кир-Кор посмотрел в сторону Башни погоды. Над океаном распространился звук мощного выхлопа. Вершину кучевого облака пронзил и быстро стал набирать высоту прямой, как луч прожектора, столб разреженного пара.

— Вихревой удар дингеров, — сказала Марсана. Упала коленями в песчаный сугроб и, скрестив ноги, села в позе приверженцев гимнастики йогов. — Сядьте рядом. Вы невозможно высокий. На Дигее все такие высокие?

Кир-Кор молча сел на песок.

— Вы еще не забыли наш уговор беседовать откровенно? — спросила Марсана.

— Я уже заслужил ваш упрек?

— Нет, но ваша задача, эвандр, заслужить мою похвалу.

— Не надо щекотать мое воображение.

Она улыбнулась.

— Скажите, Кирилл, вы знакомы с кем-нибудь из грагалов?

— Тема грагалов — самая актуальная на Земле?

— Самая актуальная — тема Дигеи. Грагалы — частность. Но все равно любопытно.

— Да, среди моих знакомых есть и грагалы.

— Вот видите! А среди моих — ни одного…

— Небольшая для тебя потеря, — ввернул подошедший Матис. — Грагалы, как правило, неразговорчивы.

Марсана хлестнула себя по голым коленям, вскочила:

— Матис, прости, виновата! Моя очередь сервировать стол.

— Там все готово. Твоя забота — собрать всех за этим столом.

Приставив ладони к лицу, Марсана извлекла из недр грудной клетки резанувший нервы первобытный крик.

— Мамонт отнял у голодного троглодита свой хобот, — одобрил Матис.

Со стороны лагуны донесся ответный вопль Тромбетти-младшего. Со стороны океана был слышен только шум прибоя. Тромбетти-старшие предпочли не ответить.

— Ребенок проголодался, — подытожил Матис результат акустического эксперимента. — Откладывать обед не будем.

Обедали на палубе «Алмаза» в купальных костюмах. Над столом был натянут дырчато-белый тент. Сквозь вентиляционные отверстия скупо сочилась небесная синева. Ели молча. Даже Пио был воспитанно немногословен. Тент закрывал небо над головой, и Кир-Кор обнаружил, что смотреть ему некуда.

Тромбетти-старшие едва успели к десерту. Молчание за столом приобрело свинцовую тяжесть.

— Опаздывать на обед неприлично, — определил свое отношение к инциденту насытившийся эвпедон.

Марсана прыснула. Извинилась. По лицам поползли улыбки.

Кир-Кор склонился к загорелому уху подростка, шепнул:

— Упрекать взрослых могут только взрослые. Понял?

— Понял, — мгновенно отреагировал Пио.

— В таком вот тревере, парень, — сказал Кир-Кор, очищая банан ему и себе. — Так и держись.

— А можно спросить?

— Можно.

— А можно мне с вами на Дигею? — выпалил Пио, и глаза у него стали круглыми от восторженного ожидания.

— Со мной?.. — Кир-Кор ощутил укол взгляда Марсаны.

— Мне тоже интересно, что вы ответите, — сказала она.

— Отвечу, что на Дигею можно и без меня, — ответил Кир-Кор. Заметив, как вздрогнула мать эвпедона, сделал попытку смягчить негативный эффект: — Дигея, насколько я знаю, была и остается открытой для всех. Добро пожаловать… туда или обратно.

— Ах, как это просто для вас — разрываться между Землей и Дигеей! — вскипела Марсана.

— Помилосердствуйте, я — то при чем!

— Хотя бы при том, что само существование Дигеи создало для моей родной планеты массу проблем.

— Проблемы — категория, увы, непреходящая.

Длинный красный цилиндр в руках у Марсаны распался на множество чашек.

— Пьем тоник, — объявила она. — А ля Триоле-де-Папайя.