Джеймс Уайт - Двойной контакт

Космическая неотложка ни в коем случае не должна была оправдывать поговорку: «Сама едет, сама давит, сама помощь подает».

Между тем со стороны отсека управления исходило эмоциональное излучение, говорившее о той уверенности, которую испытывали офицеры, производя маневрирование. Поэтому Приликла приблизился к иллюминатору, чтобы посмотреть на выраставшую в размерах планету и два корабля на орбите, подсвеченные ярким, немного рваным слоем облаков.

Приликла успокаивал себя мыслью о том, что сфера его деятельности – многовидовая медицина, а не астронавигация, и гадал, какие физиологические новости ожидают его на этот раз.

– На чужом корабле по-прежнему никаких признаков жизни, – сообщил Хэслэм. Голос его звучал спокойно, без эмоций, но и он сам, и все остальные, кто находился в отсеке управления, излучали значительное облегчение. – Датчики улавливают невысокое остаточное напряжение в двух областях посередине корабля, но, на мой взгляд, такого напряжения недостаточно для энергетической установки, обеспечивающей функционирование орудий. У меня такое впечатление, что корабль уже несколько дней подряд остывает, и никто не предпринимает попыток поддержать температуру внутри него на нужном для жизни уровне, каким бы он ни был для членов его экипажа. Я бы сказал, что с чужим кораблем можно подождать, сэр.

– Согласен, – откликнулся капитан. – Но на всякий случай держите его в поле зрения. Медицинская палуба?

– На связи, друг Флетчер, – ответил Приликла.

– Через одиннадцать минут мы займем неподвижное положение в ста метрах от «Террагара». Я понимаю, это крайний предел действия ваших эмпатических способностей, доктор, но все-таки постарайтесь оценить эмоциональное излучение членов экипажа, если таковое имеет место.

– Конечно, друг Флетчер.

Собственное эмоциональное излучение капитана противоречило спокойствию его голоса, в противном случае он бы ни за что не стал просить Приликлу проделать то, ради чего он, собственно, здесь и находился. Но экипаж корабля «Террагар» целиком состоял из землян-ДБДГ. Вероятно, у капитана там были друзья.

Приликла вместе с остальными медиками наблюдал за происходящим, глядя в иллюминатор. Расстояние до «Террагара» стремительно сокращалось. «Террагар» не только вертелся вдоль горизонтальной оси – он еще и медленно разворачивался вдоль вертикальной. Совсем рядом с иллюминатором проплыл неосвещенный отсек управления, но под таким углом, что разглядеть было ничего невозможно. Но вот «Ргабвар» снова поравнялся с отсеком управления «Террагара», и Приликла заметил, как внутри отсека что-то мелькнуло.

– Друг Флетчер, – торопливо проговорил цинрусскиец. – Похоже, я видел движение внутри отсека управления. Никто, кроме меня, ничего не заметил, в противном случае я уже уловил бы их эмоции. Пока мне удалось различить лица, руки и торсы по меньшей мере троих землян. Они живы, но расстояние до них экстремальное в плане оценки их эмоционального состояния.

– Мы тоже ничего не заметили, – признался Флетчер. – Вдобавок в отличие от вас, доктор, эмпатическая чувствительность у нас такова, что мы в сравнении с вами как бы в толстых перчатках и с шорами на глазах. Хэслэм, включите гравилучевую установку и зафиксируйте этот корабль так, чтобы мы имели возможность хорошо разглядеть отсек управления.

Затем подсоедините к обшивке «Террагара» в области отсека управления коммуникатор-рацию. Нам отчаянно нужны сведения о том, что там происходит. Очень важно также узнать, нуждается ли кто-то из членов экипажа в медицинской помощи.

Туманно-голубые гравилучи, померцав, сосредоточились на носовой и кормовой части «Террагара». «Террагар» постепенно замедлил вращение. Немного погодя более тонкий луч поднял коммуникатор, но поднес его к обшивке «Террагара» только тогда, когда тот окончательно замер. Приликла за это время успел лучше разглядеть людей в отсеке управления.

– Друг Флетчер, – поспешно проговорил он, отвечая на эмоции, которые, как он знал, ему не принадлежали. – Я разглядел четверых офицеров. Это все члены экипажа поискового корабля. Все они махали нам руками и яростно качали головами – такими знаками вы, земляне, выражаете отрицание.

Кроме того, они держали руки, развернув их ладонями к нам.

Один из них несколько раз указал в направлении чужого корабля и нашего коммуникатора. Как ни экстремален уровень эмпатического чтения, я все же ощутил, что земляне излучают крайнюю степень волнения.

– Я их тоже разглядел, – ответил капитан. – Не похоже, чтобы они были ранены. Их в самом скором времени спасут" так что волноваться им положительно не о чем. И все же… Хэслэм, как там чужой звездолет? Ничего агрессивного?

– Нет, сэр, – отозвался лейтенант. – Тише воды, ниже травы, если можно так выразиться.

Приликла немного помолчал, готовясь к тому, чтобы сказать нечто такое, что могло вызвать у его собеседника возражения, а следовательно, доставить ему самому неудобство.

– Я уловил их чувства, – осторожно произнес он. – Их было трудно дифференцировать в связи с тем, что я окружен эмоциональным полем моих сотрудников. Между тем это было волнение, и оно наверняка очень сильное, если достигло меня на таком расстоянии. Могу ли я высказать предположение и попросить об одолжении?

Капитан ощущал раздражение, типичное для существа, чьи соображения и авторитет были поставлены под вопрос. Однако он быстро овладел собой и сказал:

– Говорите, доктор.

– Благодарю вас, – отозвался Приликла и обвел взглядом сотрудников, давая тем самым понять, что его слова обращены и к ним. – Попросить я хочу вот о чем. Не могли бы вы сказать вашим подчиненным, чтобы они постарались, по возможности, умственно расслабиться и отказаться от напряженной мыслительной деятельности и проистекающих от такой деятельности чувств? Мне хотелось бы лучше уяснить для себя, что именно так беспокоит экипаж «Террагара». У меня нехорошее чувство по поводу этой ситуации, друг Флетчер.

– А когда бывало такое, – негромко проговорила Мэрчисон – но так, чтобы ее мог услышать капитан, – чтобы чувства обманывали Приликлу?

– Сделайте то, о чем вас просит доктор, – распорядился капитан, сделав вид, что ничего не слышал. – Опустошите ваш разум, – тут он негромко, по-землянски, гавкнул, – чуть сильнее, чем обычно.

По всему кораблю все живые существа уставились кто на переборки, кто в пол, кто вообще закрыл глаза – словом, все, как могли, постарались сделать все возможное, чтобы понизить свою мозговую и эмоциональную активность. Никто лучше Приликлы не знал, как трудно отключить мышление и стараться думать ни о чем, но все очень старались.