Александр Путятин - Нф-100: Приключения метеоролога

Гм... Значит, высокая комиссия не пивом единым мозги промывает. Что ж, да здравствуют приключения! А приключения - это то, что постоянно, как сильнейший магнит, притягивал к себе сын американских эмигрантов. Вот и сейчас он дымил в аккурат под самой табличкой: "За курение в общественном месте штраф 5 рублей". Обычно завсегдатаи, сами иной раз втихомолку "дымящие в рукав", ястребами накидывались на нарушителя и начинали его "клевать", но сейчас они старались устроиться подальше от живописной компании и сделать вид, что ничего не замечают. Уж очень колоритно возлежали по обе стороны от упоровской кружки покрытые коричневыми "рукопашными" мозолями двухпудовые волосатые кувалды. Рядом с ними полулитровая пивная посудина производила впечатление стопарика. Голова доктора наук была слегка наклонена влево к рассказывающему о чем-то Михельсону. Коротко стриженый затылок плавно перетекал в могучую шею и тонул в воротнике плаща.

Верилось с трудом, что семнадцатилетний первокурсник Андрюшенька Упоров был худеньким невзрачным очкариком. В те далекие времена он великолепно играл на фортепьяно и даже выступал с концертами. Но в экспедициях требовались сила и ловкость, и Андрей стал заниматься несколькими видами тяжелой атлетики и силовых единоборств одновременно с тем же фанатизмом, с которым прежде разучивал гаммы. Результат - к тридцати пяти годам при росте сто семьдесят пять сантиметров он весил около ста тридцати килограммов, носил брюки пятьдесят шестого размера и пиджак шестьдесят восьмого, собрал коллекцию кандидатских и мастерских удостоверений в различных видах спорта, имел чёрный пояс по каратэ. Очки Андрей Христофорович надевал теперь только на лекциях, а в обычной жизни обходился без них. На эту тему в прошлогодней факультетской стенгазете появилась даже карикатура с подписью: "У носорога очень плохое зрение, но при такой массе это не его проблемы". Упоров не обижался.

Многие не могли понять, что связывало такого прямолинейного и внутренне-организованного человека с "вечным флюгером" Михельсоном. Возможно, этой дружбой молодой доктор наук удовлетворял свою потребность в разгильдяйстве и неорганизованности. Подобных качеств никогда не было у него внутри, и Андрей Христофорович нашел их вне своего могучего организма.

Взяв у стойки кружку пенящегося "жигулёвского", я приблизился к руководящему столику.

- Вы позволите? - кивок в сторону свободного четвёртого места.

- Здесь занято, - произнёс, даже не посмотрев на меня, Михельсон.

- Мы человека ждем, - спустая секунду пояснил Андрей Христофорович, взглянув в лицо непонятливому нахалу. За соседними столиками граждане затаили дыхание и начали отодвигаться.

Но тут Жоша проглотил, наконец-то, кусок воблы и сказал, обращаясь к старшим товарищам:

- Больше не ждём, это он и есть.

Михельсон взглянул на меня с интересом.

- А я уж думал, что парнишка с утра выпил лишнего, и не видит, куда прётся.

- Нет, - отвечаю негромко, но чётко. - Не выпил, с собой принёс.

Шутка обросла бородой ещё при Петре Первом, но я подкрепил её визуально: отвернув полу пиджака, продемонстрировал Михельсону торчащее из внутреннего кармана горлышко "Столичной" с характерным язычком на пробке.

- Вот это по-нашему! - тут же оживился Алексей Исаакович. - Считай, что собеседование ты прошел и в штат экспедиции зачислен. Переходим к неофициальной части. Он придвинул голову поближе к Упорову:

- Андрюша, будь другом, сделай человеку вкусно.

Моя кружка утонула в правой ладони доктора наук и опустилась под стол. Раздались три коротких "буля" - и вот уже на стол вернулся новорожденный "ёршик". Я отхлебнул и восхищённо хмыкнул.

- Ух, ты... Прекрасно!

Было действительно здорово.

- Андрей Христофорович лучший специалист в этой области, - торжественно приподнял сигарету над столом Михельсон. - Жаль, что он не сможет поехать с нами.

- Травму на соревнованиях получил, - пояснил Жоша. - Шею ему свернули на первенстве Москвы по вольной борьбе.

Я с долей сомнения взглянул на расстегнутый воротник рубашки Упорова, попытался представить себе, чем можно свернуть такую шею. Но ничего мельче экскаватора в голову почему-то не приходило.

- ...И нам срочно понадобилась замена, - вернул разговор в прежнее русло Алексей Исаакович. - Но, сам понимаешь, студент его заменить не сможет. Поэтому сделаем передвижку: Георгий (Михельсон двинул сигаретой в сторону Жоши) займет место моего заместителя. На должность руководителя группы наблюдения вместо Георгия назначим Сергея Птицына - он самый опытный из наблюдателей. А вы, Александр, займете освободившуюся должность наблюдателя. Эти перемещения нужно оформить приказами, поэтому машина завтра уходит без меня. Я буду через один-два дня, когда доделаю все бумаги. В мое отсутствие обязанности руководителя исполняет, естественно, Жариков. Приедете на место, оборудуете площадку приборами, устроите лагерь. Обедать будете в Доме отдыха в двух верстах от базы, я там уже договорился, завтрак и ужин в лагере. Есть вопросы? - он посмотрел на Жошу.

- Никак нет, Алексей Исаакович, - по-военному щёлкнул каблуками Жоша. - Всё как обычно: трехразовое питание, двухкратный прием спиртных напитков, заступающая смена - пятьдесят граммов, сменяющаяся - сто пятьдесят, остальным водка без ограничений.

- Не всем! Дежурному по кухне ни капли спиртного, пока с поста не отпустили, а то опять кто-нибудь соду с солью перепутает! - строго напомнил Михельсон. - В остальном все верно. А теперь, студент, передай мастеру емкость, ему в плаще разливать сподручнее. Все рабочие вопросы решили, отдыхаем! Как-никак суббота сегодня - выходной день.

И мы принялись отдыхать с энтузиазмом людей, понимающих, что с завтрашнего дня о выходных им придется надолго забыть.

11.

В машине, не считая водителя, нас было шестеро. Выехали из Москвы пораньше, чтобы хватило времени на обустройство. Жоша сел в кабину - показывать дорогу. В кузов тентованного ЗИЛка вместе со мной забрались и устроились на свёрнутых палатках и спальниках длинноногий Сергей Птицын, с недавнего времени сотрудник кафедры физгеографии СССР, мой однокашник Гена Лущенко и двое незнакомых первокурсников, представившихся Михаилом и Ренатом. Под монотонное урчание двигателя я довольно быстро уснул, а когда открыл глаза, ребята уже выбрались из машины. Я стал подавать им из кузова ящики с приборами и продуктами, мешки с палатками, спальники и прочую хрень (а каким ещё словом можно назвать, например, огромное дубовое кресло?). Жоша внимательно осматривал всё, что мы выгружали, и сверялся со списком. Когда из кузова вытащили последний ящик тушенки, наш ВРИО подписал водителю бумаги и попрощался с ним. Машина пустилась в обратный путь, обдав нас напоследок вонючей струёй выхлопных газов.