Франсис Карсак - Наша родина — космос

— И вы способны жить вот так, без всяких корней? — удивленно откликнулся он.

— Не только способны, мы не желаем жить иначе, — объяснила женщина. — Мы презираем планетян, как ты мог это ощутить на себе, из-за их привязанности к своим крохотным шарикам и боязни Вселенной, ведь они выходят в космос только на короткое время. Мы — короли, мы по своему желанию путешествуем от звезды к звезде. А вскоре мы устремимся к иным галактикам.

— Вы посетите другие галактики?

— Почему бы и нет?

— Но расстояния… Даже через гиперпространство… — Последняя новость явно ошеломила землянина.

— А что для нас годы путешествий? — захохотала довольная Орена. — Наши города обеспечены всем. Кроме того, мы достигли кое-каких успехов с тех пор, как наши предки покинули Землю. Они были людьми острого ума, а у нас почти все, даже паломники, которые путешествуют с нами, в большей или меньшей мере занимаются исследованиями. Вот уже четыреста лет. Однако, должна сказать, что два города, которые отправились к Туманности Андромеды, еще не вернулись.

Тинкар задумался.

— А какова ваша социальная организация?

— Полагаю, она покажется тебе непонятной и невозможной, как твоя — нам. — Женщина явно заскучала и огляделась по сторонам. — Быть может, тебе будет легче понять, как организовано наше общество, если ты вспомнишь, что большая часть наших предков относилась к инженерам и ученым. А это те человеческие типы, которые привержены одновременно к порядку, эффективности и независимости. Тебе никогда не приходилось работать в группе ученых?

В его памяти мелькнуло воспоминание о шестимесячной стажировке в центре технического усовершенствования, о спокойной, хотя и наполненной активной деятельностью атмосфере, о какой-то душевной легкости, превозмогающей беспощадную дисциплину, сравнимую лишь с дисциплиной в иных подразделениях Гвардии.

— Наши предки относились к клану ученых. Добавь к этому ужасы многовековой тирании, и ты поймешь, почему мы, галактиане, не имеем политических вождей, а имеем только техноров.

— А это разве не одно и то же? — на всякий случай решил уточнить гвардеец.

— Ну нет! Власть технора ограничивается только нуждами технического обеспечения: руководство городом, оборона в случае нападения, общий план коммерческих отношений с планетянами и в какой-то мере выбор маршрута для города.

— А кто поддерживает внутренний порядок?

— Конечно, мы сами, а кто же еще?

— А если предположить, что некий механик откажется обслуживать двигатель, за который он отвечает, кто заставит его заниматься им?

Орена с удивлением посмотрела на землянина.

— Прежде всего такая ситуация никогда, или почти никогда, не возникнет. Механик не сумасшедший человек и знает: остановись двигатель, и ему придется страдать в той же мере, что и другим.

— А если он хочет больше зарабатывать? Он бастует?

— Он не может зарабатывать больше. У всех галактиан равная зарплата.

— А почему вас так возмущает то, что мне выдали карточку А?

— Потому что такую карточку обычно не дают планетянину, который живет в городе паразитом и нигде не работает!

— Если все получают равную зарплату, то где вознаграждение за инициативу, без которого общество не может процветать?

Орена расхохоталась, увидев недоумение планетянина.

— Работа, за которую мы получаем эту зарплату, чисто общественная. Она длится два часа в день. Остальное время мы можем творить и таким образом увеличивать свои доходы. К примеру, я пишу фантастические романы о событиях, происходящих на разных планетах. Поэтому я изучала историю и космологию. Другие занимаются скульптурой, рисуют, изобретают, увлекаются исследованиями. Кроме того, существует торговля внутри города и внешняя торговля с иными мирами.

— Администрация? — поинтересовался Тинкар.

— Это часть общественной работы.

— У вас есть солдаты?

— И да, и нет. Профессиональных солдат не существует, но многие из нас обучались военному искусству, необходимому, увы, из-за мфифи. Ты, наверное, хочешь вступить в армию? Ее как таковой нет, а даже если бы ее создали, ты не смог бы этого сделать до полной ассимиляции: ты ведь планетянин.

— А планетное происхождение, — обронил он с горечью, — относится к абсолютным порокам, которым нет прощения! Я начинаю понимать чувства землян, народа, к знати и гвардейцам! В детстве любой ребенок мечтает попасть в гвардейцы, конечно, если он наделен необходимыми качествами. А я здесь обречен быть паразитом, разве не так?

Она смущенно возразила:

— Никто не мешает тебе заняться творчеством.

— Творчеством? — расхохотался Тинкар. — Меня выдрессировали на уничтожение! Творчество! В одиночку? И чем заниматься? Торговлей? — Он выплюнул это слово с нескрываемым презрением. — Более благородным было бы заняться исследованиями, но мы так и не перешагнули рубежа ста пятидесяти световых лет, а вы уже отправились в иные галактики! Где та область, в которой вы за двести лет не приобрели знаний? Я молод, силен и могу заниматься тем, что хорошо знаю, а знаю я воинское дело! По правде говоря, лучше бы вы оставили меня дрейфовать в космосе в моем скафандре. Все уже давно было бы решено.

— Неужели вы, планетяне, так низко пали, что даже не можете адаптироваться? — едко заметила Орена. — Стоит вас извлечь из железного корсета вашей цивилизации, как вы теряете умение ходить! Когда я увидела тебя в первый раз в полном одиночестве, готовым к бою с враждебной толпой, я подумала: «Наконец-то появилась земная вошь, которая держится человеком!» Неужели я ошиблась? Жалка Гвардия, если она научила тебя сражаться лишь в тесном строю! И ничего удивительного нет в том, что ваша Империя рухнула, если в тиранию привнесли трусость!

Он вскочил со скамейки и, дрожа от гнева, встал перед ней.

— Я сражался и в одиночку! — выкрикнул он. — Но тогда у меня была цель! А что осталось теперь? Я не выполнил задания, я живу вашей милостью без всякой надежды вновь стать человеком! Что произойдет, если ваш город будет разрушен, ваши друзья окажутся в недосягаемости, ваш…

— Тогда я доберусь до другого города и продолжу жить, невозмутимо ответила Орена. — Какое значение имеет железная конструкция вроде «Тильзина»? Я родилась на «Робуре», несколько лет провела на «Суоми», потом на «Франке», «Юсе», «Англике», «Ниппо»! И везде чувствовала себя как дома! Мои друзья? Да, конечно, я их люблю, и если бы их убили, постаралась бы отомстить за них. Но разве в других местах нет хороших товарищей? Мне непонятна твоя точка зрения.