Иван Петров - Томчин

Кажется, мы пришли. В новое стойбище нас не пустили, кто-то прискакал на коне и мы остановились здесь. Здесь хорошая трава, козам нравится. Нам опять приносят еду, мне все равно, но голода больше нет. Все время трясет кашель и я плохо помогаю мальчику, мне очень тяжело вставать. Это простуда или что-то еще, крови во рту не чувствую, может быть я поправлюсь. Мальчик опять плакал ночью.

Четыре дня нам не приносили еду. Я пошел в стойбище, мальчику надо есть, а пить молоко он боится. Мой рваный халат не спасает от холода и зимой я все равно умру. Мне стало полегче, кашель перешел в хроническую форму, но встаю и хожу я легко. Первый труп я увидел метрах в ста от стойбища, между юртами и в юртах лежали еще трупы. Я нашел сушеное мясо. Часа за два, пока искал еду, я заглянул везде. Мясо, где оно и было, испортилось, или его сожрали собаки, бродившие вокруг. Одну лошадь загрызли у коновязи. Как там называется этот столб, к которому ее привязали? Остальные, видимо, разбежались. Я вырезал из нее примерно килограмм найденным в юрте ножом, сложил в прихваченный горшок, надо только кизяка потом насобирать для костра и у нас будет бульон. Еще я нашел что-то вроде муки, может из нее делали те лепешки, которыми нас кормили, на всякий случай прихватил - просто насыплю в бульон, пока кипит. Потом я вернулся.

Мальчика зовут Цэрэн. Теперь, когда он сказал мне имя, я буду его так называть. Пока варили бульон я все время боялся, что горшок лопнет, а я не знаю как еще приготовить еду. Нам нельзя много сушеного мяса, оно почти испортилось. Цэрэн давно не ел горячего, поэтому сразу уснул. Пошел дождь, я накрыл его своим халатом и лег рядом, а ночью два раза вставал и поил бульоном, слушал его дыхание. Хрипов вроде бы нет, да он и не кашляет. Конина жесткая, только зря изгрыз. Утром погоним стадо к стойбищу.

Я показал Цэрэну трупы и больных в юртах, и попросил поймать двух лошадей в степи у стойбища. Мы давно обьясняемся жестами и он меня все-таки понимает. Я не хочу учиться их языку и не хочу с ними говорить. Когда он привел оседланных коней, я отправил его искать пастухов, рассказать им об эпидемии, привести cюда десять рук коней и две руки овец. Еще мне понадобится человек шесть помощников, но я пока не знаю как их оградить от заразы, поэтому приказал Цэрэну, чтобы никто кроме него к стойбищу ближе двух перестрелов не приближался. В стойбище около ста пятидесяти живых, симптомы сильной простуды или гриппа, высокая температура, бред, кашель. Большинство без сознания, все очень истощены. Дети и старики почти все мертвы, у многих началось разложение, некоторые обьедены собаками. Их тут стая, голов тридцать. Начал стаскивать трупы в одно место метрах в пятистах от стойбища. Петлю аркана, намотанного на луку седла, затягиваю на ногах у мертвеца и, забравшись на коня, почти шагом бредем до места. Быстрее не могу, в седле еле держусь и слабость, но лучше так, чем ковылять рядом с конем. Хотел вначале стащить трупы в одну-две юрты и поджечь, но побоялся что не справлюсь с огнем и сгорят все. Да и не знаю, как поджигать войлок и сгорят ли трупы. К вечеру расчистил от мертвых снаружи и освободил от них три юрты. Нашел большой котел - мне его не сдвинуть и штук пять поменьше. Заколол одну козу, нарезал из нее мяса не сдирая шкуры и сварил бульон в небольшом котле. Кровь козы выпил сам, мне нужны силы. Бульоном напоил больных, кому досталось, пока он не кончился. Потом поил козьим молоком. Собаки зарезали трех коз, пока я их не отогнал. Мясо пришлось оставить псам - они сильнее. Ночью приехал Цэрэн, с ним десяток пастухов привезли двадцать овец и пригнали сотню коней. Пастухи поставили палатки метрах в шестистах от стойбища.

По моей просьбе Цэрэн взрезал яремную вену моего коня и, пока он его удерживал, я наполнил приготовленный бурдюк примерно двумя литрами конской крови. Потом я вскрыл себе вену на запястье и подержал руку над бурдюком. Небольшой найденной костяной ложкой перемешал содержимое и, передав бурдюк Цэрэну, заставил его отпить. Руку перетянул кожаным шнурком. У меня нет для них другого лекарства кроме антител в моей крови. Если даже не поможет... Приказал напоить этой кровью пастухов и возвращаться, наполнив выданные мною двадцать порожних бурдюков свежей конской кровью и захватив для меня новую лошадь. Всю ночь мы с Цэрэном поили больных этой смесью, я еле стоял на ногах, где-то литр крови отдал, наверно. К утру я потерял сознание.

Когда я очнулся, Цэрэн продолжал вывозить трупы, работал сразу пятью лошадьми. Он накормил меня бульоном и мясом, кровью и молоком. Собак с утра перебили лучники. К концу дня мы закончили вывозить трупы и приготовили в трех котлах наваристую шурпу из баранины, которую привез Цэрэн. Теперь он, в основном, занимался кормлением, а я лежал и готовился к вечерней дойке. Больные начали оживать, смертей больше не было. Повторили вчерашнюю операцию с кормлением кровью жаждущих. Я уже буквально по капле на бурдюк выдавливал из себя остатки, кровь почти не шла, можно было бы даже не перевязывать руку. Вскрыл вену на другой руке - та же картина. Насильно пожрал и вырубился.

На следующее утро не смог встать. Ночью моя болезнь вернулась. Всю работу по уходу за больными делает Цэрэн и те пастухи, или воины которых он привез. Я видел их у входа в юрту, где лежу я и другие больные. Наверно, я ему это приказал, но точно не помню, в голове какая-то муть, я плохо соображаю. Стараюсь пить бульон и кровь, но мне все хуже и хуже.

Уже неделю я командую санитарами. Мы не общаемся, но когда мой взгляд натыкается на них я не отвожу глаз, я их просто не вижу. Не хочу видеть. Цэрэн им что-то объяснил и ко мне они близко не подходят. В остальном к ним пока претензий нет, установленный мной распорядок дня соблюдается неукоснительно: четырехкратное кормление населения стойбища, ежедневная санитарная уборка помещений - в доступном для их понимания варианте - как я надеюсь, хоть дерьмо выносят. Тут я не уверен, что до Цэрэна достучался. В свободное время - дойка коз и отпаивание тормозящих в выздоровлении. Эффект есть: никто больше не умер, отдельные личности, как мне сообщил Цэрэн, уже пытались выползать на улицу. Запретил пока. Сам я это делаю только по нужде. Пригнали еще две сотни всадников, они патрулируют окрестную степь, чтобы никто к нам не приближался. Никто и не приближается, донесений не поступало, правда, я не знаю, насколько глубок наш санитарный кордон. В стойбище им доступ закрыт, общаются и передают мясо через повара-санитара, которому, в свою очередь, запрещено появляться в помещениях и контактировать с больными. Намудрил, но иначе не получается, на новую вспышку болезни никакой моей крови не хватит.