Сергей Вольф - Где ты, Маленький Птиль

Медленно мы сближались, а толпа прямо ревела; Сириус пару раз вякнул, чуть задрожал, но вырываться не стал, успокоился.

Наконец мы встретились, остановились. Горгонерр, седоватый, с короткой стрижкой, в белом костюме, очень красивый, сделал нам с папой глубокий поклон (мы -- чуть менее глубокий), Карпий поднял высоко над головой руки, сжатые вместе, уль Горгонерр сделал то же самое.

-- Великий Премьер! -- сказал Карпий. -- Позвольте доложить. Полет прошел нормально. Перед вами -- два инопланетянина, они оказались рядом с нами в космосе, наши языки чрезвычайно не схожи, контакты сигнализацией тоже были невозможны, и мы удачным маневром приняли их, как гостей, на наш лайнер. Предоставляю наших гостей в ваше распоряжение (снова сжатые руки вверх). Доложил капитан корабля Карпий.

-- Благодарю вас, уль Карпий, -- быстро сказал "царь" Горгонерр, сделал шаг нам навстречу, быстро, продолжая мягко улыбаться, положил руку на плечо папе, а потом и мне, вовсе не боясь Сириуса в наморднике. -- Уль Горгонерр, -- сказал он.

-- Владимир, -- сказал папа. Я сказал:

-- Дмитрий.

Горгонерр познакомил нас с людьми из своего окружения, и каждый клал нам руку на наше левое плечо; как отвечать, мы еще не знали, но догадывались, что руку протягивать не следует.

Приглашающий жест Горгонерра, и все тронулись к выходу, загремел оркестр (музыку мне просто не передать! о-со-ба-я), откуда-то выскочили люди с аппаратурой -- нечто похожее на фотоаппараты, на кино- и телекамеры, распахнулись двери первой и второй решеток, встречающие нас политоры закричали на нашем языке не поймешь что -- гром голосов! -- и образовали проход для нас. Мы шли с папой, кивая налево и направо, Сириус вел себя спокойно, за проемом второй решетки мы увидели множество красно-белых машинок на воздушной подушке (по ярко-желтым шлемам я предположил, что это их полиция, что ли), тут же стояла большая на воздушной же подушке машина, куда мы залезли с папой и Сириусом, следом Горгонерр и его шатия-братия, и мы тронулись в сопровождении окруживших нас полицейских, и я еще раз почувствовал себя очень как-то странно, видя впереди себя разрезы на задней стенке шлемов полицейских, откуда сверкали их глаза, точнее глаз. Не знаю, как папу, меня все это ошеломило, и я только потом, когда мы уже мягко "подплывали", вероятно, к дому правительства, увидел, что Карпия с нами нет, в машину он и не садился, наверное, мы уже были в совсем иных, высших, сферах, куда он был, как бы это сказать, не вхож, разве что еще с борта корабля, в полете, сообщил своему Горгонерру все, что можно было сообщить о нас и о Сириусе.

9

Квистория была одним всего большим шаром на огромной игле, окруженной очень высокой ажурной металлической стеной, "проходная", охрана и прочее. Главный зал, тоже круглый, был без окон, с искусственным освещением. Огромный стол, стаканы, какая-то голубая вода в высоких бутылках... Нас усадили. Стоя, уль Горгонерр сказал:

-- Я, квистор Политории, и в моем лице вся планета Политория приветствует наших гостей из космоса, представителей неизвестной нам, иной цивилизации! Полагаю, что я потрясен не менее других политоров. Мне известно, что капитан Карпий сообщил вам о двух ближних планетах, с которыми мы поддерживаем деловые отношения, но эти планеты, в отличие, как мне представляется, от вашей, очень далеки от понятия "цивилизация". Планеты эти лишь много-много сотен лет своим существованием дразнили наше воображение. Мы всегда надеялись, что где-то в просторах Галактики есть разумные, высокоорганизованные существа. Несколько сотен лет наши сигналы не получали ответа, но вот -- вы здесь. И ваш облик, и ваш интерес к нам (сами вы о себе рассказывали улю Карпию очень мало) говорят о том, как мы близки и, возможно, равны по уровню развития. Еще раз приветствую вас -- наших гостей! Великие предположения материализовались, чудо свершилось. Вы -- тут!

Мы не хотим сразу обременять вас сложным и долгим заседанием, поэтому сообщу вам кратко и сжато о наших планах и надеждах и о ваших возможностях.

Далее шел перечень: уютный особняк для нас, стереовидение, коммуникаторы связи (и прямой канал с ним лично), машина, молодая женщина, которая будет нам готовить, личный гид (младший, член правительства), прогулки по городу -- по земле и под ней, любые магазины и любые товары (бесплатно) -- большая честь для фирм и правительства. Нижайшая просьба: энное количество пресс-конференций, бесед и встреч, разумеется, и таких, где будет удовлетворяться наш интерес к Политории. К нашим услугам -- другие города планеты, дикая природа (путешествия)...

Квистор Горгонерр улыбнулся, поклонился нам и сел. Уже сидя и сделав глоток голубой воды, он добавил:

-- Мы внимательно слушаем вас.

-- Как вы полагаете, уль Горгонерр, как долго наше присутствие не будет обременительным для вас? (Ну и речи, ну и оборотики включил мой папа. Такого я от него не ожидал.)

-- О! -- сказал квистор. -- Вы -- гости! Вы можете быть с нами сколько угодно. Год, два, всю жизнь! -- Улыбка.

-- Знаете ли вы, квистор, что такое отпуск?

-- Перерыв в работе для отдыха, не так ли?

-- Верно. Мой отпуск -- две недели. Мы летели с сыном отдохнуть на какой-нибудь пустой планете, -- сказал папа.

-- О, вы чудесно отдохнете, и уверен, что контакт с новой цивилизацией, -- это не сравнимо с простым отдыхом.

-- Конечно! -- воскликнул папа. -- Мы взволнованы... это не передать, но отпуск есть отпуск, у нас с этим строго.

-- Да, я понимаю, но, наладь вы связь со своей планетой, они не только продлят вам отпуск, но, может, просто с радостью вменят вам в обязанность как можно дольше быть уполномоченными представителями вашей планеты для установления контактов с нами. Достаточно связаться с вашей планетой.

"Внимание, папа!" -- чуть ли не тоном приказа подумал я, а вслух быстро (пропади все пропадом, ведь я же ребенок) сказал:

-- Уль Горгонерр, а на Политории есть речки, озера? Мы хотели бы с папой половить рыбу.

Папа не сделал мне никакого замечания, квистор пошушукался со своими и сказал, мило улыбаясь:

-- Да, у нас есть существа, живущие в воде, -- не знаю, рыбы ли это, они вкусные, но иногда ядовитые. Конечно, вы половите. Я слушаю вас, уль Владимир.

-- С таким понятием как "отпуск" у нас очень строго. Очень! По профессии я инженер, а вы, уль Горгонерр?

-- Я -- философ, логик, математик и биолог.

-- Отлично. Вы все легко поймете. Заметьте, я не тот человек на планете Земля, который получил высшую подготовку как специалист по общению с иными цивилизациями.

-- Но велика ли разница? А вы -- уже здесь.

-- Уль квистор, -- опять встрял я, -- а как по-политорски называются рыбы?

-- Своих "рыб" мы называем "апеллы".

Никто из присутствующих, и папа тоже, не прерывали меня, дитя малое, но я не просто трепался, задавая эти вопросы, я и хотел, чтобы они-то уж точно считали меня дитем малым и ничего не знали о том, что я тоже кое-что соображаю. Но главное, я очень надеялся, что папа в эти паузы, может быть, определится в своей позиции: у меня было ощущение, что он не знает, как точно себя вести. По-моему, он не знал, как "преподнести" им Землю: как очень развитую планету (с огромными возможностями спасения нас), или мы куда слабее Политории (хотя мы и были, пожалуй, слабее; пока казалось именно так).