Герберт Уэллс - История мира

Наиболее принципиальное различие состоит в умственной жизни двух этих периодов. Она проявляется в постоянном контакте между родителями и их потомством, и как раз именно это отличает млекопитающих, а в меньшей степени - и птиц, от жизни пресмыкающихся. За очень немногочисленными исключениями пресмыкающиеся бросают собственные яйца, которые дозревают сами. Только что вылупившееся пресмыкающееся ничего о своих родителях не знает; его умственная жизнь, раз таковая имеется, начинается и заканчивается его же собственным опытом. Оно может выносить присутствие своих товарищей, но его ничего с ними не связывает; он никогда им не подражает, ничему от них не учится, оно не способно к каким-либо совместным с ними действиям. Оно ведет жизнь анахорета. Зато у птиц и млекопитающих животных кормление молоди и постоянная опека над ними создают теснейшую связь между двумя поколениями: молодняк обучается различным жизненным действиям, подражая старшим, которые, в свою очередь, предостерегали их голосом, следили за ними и помогали им. Таким образом, в мир пришел новый тип жизни, способный к обучению.

Самые ранние млекопитающие кайнозойского периода не намного превышают по объему собственного мозга наиболее подвижных плотоядных динозавров, но, прослеживая их жизнь на протяжении веков, мы отмечаем у каждой новой группы млекопитающих постоянное увеличение объема мозга. Так например, относительно рано появляются животные, похожие на носорогов. Я имею в виду Titanotherium, живших в самом начале этого периода. Скорее всего, они были очень близки к нынешним носорогам своими потребностями и привычками. Вот только объем его мозга соответствовал менее, чем одной десятой объема мозга носорога современного.

Первые млекопитающие, скорее всего, сразу же после того, как кормление молодняка заканчивалось, расставались с ним; тем не менее, способность к взаимопониманию вела к сохранению постоянства установленных связей, что давало значительные выгоды. В те времена мы уже обнаруживаем ряд видов, обладающих зачатками истинного общественного существования: проживают они стадами или крупными группами, друг за другом следят и друг другу подражают, предупреждают друг друга криками или движениями. До сих пор ничего подобного мир у позвоночных не встречал. Понятное дело, что и раньше имелись крупные массы пресмыкающихся или рыб, они вместе выползали греться на солнце, либо же их собирали всех вместе какие-то иные обстоятельства, но вот у общественных и стадных млекопитающих объединение происходит не под воздействием внешних сил, но под влиянием внутреннего импульса. Не только лишь потому, что они похожи друг на друга и находятся в одно и то же время в одном месте, но и потому, что они любят друг друга и держатся вместе.

Вот этого различия между миром пресмыкающихся и миром нашего собственного разума не смягчит никакая симпатия. Мы не можем почувствовать в себе инстинктивных мотивов поведения змеи, ее стремлений, страхов или ненависти. Нам не дано понять всей их простоты, поскольку все наши мотивы сложны. Млекопитающие и птицы же испытывают необходимость ограничения собственных потребностей в пользу других индивидуумов, у них имеются общественные наклонности и способность управлять самим собой - черты, до какой-то степени, сходные с человеческими. Отсюда мы можем установить какие-то связи между собой и почти любыми их видами. Страдая, они издают крики и делают движения, возбуждающие наше сочувствие. Мы можем сделать их нашими друзьями, которые нас понимают, и жить с ними на основе взаимного доверия. Мы можем их ласкать, дрессировать, учить.

Вот это необыкновенное развитие мозга, являющееся наиглавнейшим явлением кайнозойского периода, возвещает о новой форме взаимопонимания и взаимозависимости между отдельными индивидуумами и предсказывает развитие людских обществ, о которых мы вскоре станем говорить.

С ходом кайнозойской эры растет подобие тогдашней флоры и фауны к растениям и животным нынешнего времени. Огромные и неуклюжие, ни на кого не похожие Uintaterus'ы и Titanoterus'ы исчезли. С другой же стороны, ряд видов постепенно развивался от неуклюжих и гротескных предков в жираф, верблюдов, лошадей, слонов, оленей, собак, львов, тигров нашего мира. Особенно хорошо в геологической хронике нам удается прочитать эволюцию лошади. У нас имеется полнейшая коллекция переходных форм от раннекайнозойской лошади, которая была похожа, скорее, на тапира, до нынешней. Другая линия развития, которая прослежена с достаточной четкостью - это линия ламы и верблюда.

Глава девятая

НИЗШИЕ ОБЕЗЬЯНЫ, ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫЕ ОБЕЗЬЯНЫ И ПОДЛЮДИ

Изучающие природу ученые делят млекопитающих на определенное число отрядов. Во главе их всех находится отряд высших млекопитающих, включающий в себя лемуров, низших обезьян, человекообразных обезьян и человека. Классификация эта первоначально основывалась на анатомическом сходстве и не принимала во внимание умственных способностей.

В геологических отложениях очень трудно прочитать историю высших млекопитающих. В основном, это животные, проживающие в лесах, как лемуры, или же на голых камнях, как павианы. Потому-то очень редко их останки поглощались осадочными породами; виды их не слишком многочисленны, а следовательно - не слишком богато представлены среди ископаемых находок по сравнению, например, с предками лошадей, верблюдов и т.д. Но мы знаем, что уже на заре кайнозойского периода, то есть, около сорока миллионов лет назад, появляются первые обезьяны и создания из семейства лемуров, имеющие мало мозгов и не столь специализированные, как их более поздние потомки.

Долгое лето среднего кайнозоя подходило к концу. Оно прошло, кк прошли два других долгих летних периода в истории Жизни: лето каменноугольных болот и лето эры пресмыкающихся. Еще раз земля покрылась льдом. Мир остыл, ненадолго обогрелся и вновь остыл. В теплые времена гиппопотамы наслаждались буйной тропической растительностью, а чудовищный тигр с клыками, подобными саблям, охотился на свою добычу там, где сегодня прохаживаются журналисты с Флит Стрит. Но затем пришли более мрачные времена, и они принесли с собой массовую смерть видов. По миру теперь шатались шерстистый носорог, прекрасно приспособленный к суровому климату, и такой же волосатый мамонт, арктический мускусный бык и северный олень. Век за веком ледяная шапка Арктики, смертоносный холод великого ледникового периода, продвигалась на юг. В Англии льды добрались до самой Темзы, в Америке - до Огайо. Понятно, что имелись краткие перерывы на пару тысяч лет, в течение которых царил умеренный климат, а затем возвращался еще более страшный мороз.