Аллен Стил - «Если», 2000 № 11

Дело в том, что в начале 90-х, когда вместе с распадом страны происходили и многие другие распады, фэндом стал меняться. Одной из характеристик этих перемен стало появление «профильных» фэнских объединений. В западном фэндоме это произошло давно, так что ничего нового мы не изобрели. Сейчас у нас есть, например, группы, которые интересуются по отдельности творчеством Булычева, Семеновой, Буджолд. Может быть, людены лишь более‘сплоченный отряд — все-таки 10 лет существования!

А с другой стороны, мы никогда не декларировали, что будем заниматься только Стругацкими. Я лично «всеяден» в области фантастики.

Э.Г.: Я ожидал несколько иной реакции — гневной отповеди или категорического отмежевания. Мне, например, людены казались чем-то вроде неформальной научно-исследовательской группы, или, скажем, научно-литературной школы, замкнутой по отношению к другим именно в силу исходной аксиоматики. И тогда предполагается наличие высшей цели, стремление к некоей миссии… Но если вы рассматриваете себя просто как «клуб по интересам» или же как фэнскую тусовку (одну из многих), в этом случае невольно возникают вопросы иной направленности. То, что вы называете «хитрой иерархической структурой», вообще-то вкупе с известной степенью замкнутости, при наличии определенных условий для «вступления в ряды» формально напоминает деятельность, не в обиду будет сказано, — секты. Не в традиционном религиозно-мистическом смысле, а именно как обособленной группы лиц, замкнувшейся в своих групповых интересах и отличающейся стабильностью (заметьте, я не сказал — догматичностью) взглядов и убеждений.

В.Б.: Гневную отповедь — это можно организовать! Если следовать вашей логике, тогда давайте называть сектой любую обособленную группу лиц, которая, к примеру, в количестве трех человек с завидной регулярностью собирается выпить водки квантум сатис… Нет, я категорически протестую против этого термина. Секта, как правило, объединяет людей, которые не согласны с общим течением. Мы же не провозглашали, что фэндом идет «не туда», а единственно правильное учение — это люденство. Наоборот, мы активно участвуем в любых других фэнских делах, бываем на конвентах и т. п.

Что же касается высшей цели, особой миссии… В пророки мы никогда не стремились. И даже «увековечивание памяти Стругацких», приписанное нам небезызвестным А. Осиповым, в наши цели не входило. Спокойно разобраться, что сделано любимыми авторами, очистить их произведения от редакционных поправок, наконец, попытаться понять, что же они такое создали… разве подобные желания — сектантство? Более того, по-настоящему научный подход к творчеству Стругацких категорически несовместим с замкнутостью. Ведь не на пустом же месте они начали писать. Их творчество связано тысячами незримых нитей с книгами самых различных авторов. Попытка найти адекватное место Стругацких в общем литературном (или просто культурном) мировом потоке — основная задача нашей группы, как я ее понимаю, а для этого неплохо бы хоть примерно представлять этот поток…

Э.Г.: Ваше желание разобрать до последнего винтика тексты АБС вполне очевидно и естественно. Тот из нас, кто, перечитывая любимых писателей, не пытается докопаться до новых смысловых пластов, пусть первым бросит в меня книгу… Разумеется, я не приписываю люденам тайный злодейский умысел свести творчество АБС к сумме цитат из «различных других авторов». Но не кажется ли вам, что слишком детальный анализ любого художественного текста, вынесенный за пределы сугубо научного исследования, есть своего рода «срывание покровов» с тайны творчества? Иначе говоря, когда вы показываете практически все пружины и шестеренки, выставляете на всеобщее обозрение все реквизиты лаборатории, где вершится алхимия слова, то тем самым несколько рассеиваете ореол небожителей? Вспомните реакцию Ватсона на разъяснения Холмса…

В.Б.: Вы знаете, я всю сознательную жизнь занимаюсь чем-то подобным, но сказать, что сорвал какие-то «покровы», пока вряд ли рискну. Ибо имеются в таинстве творчества какие-то жутко «засекреченные» моменты, и они не поддаются расшифровке. Например, для меня до сих пор остается загадкой, как некоторые писатели умудряются создавать новые фантастические образы. Я долго переписывался с Генрихом Сауловичем Альтовым, который много и плодотворно работал в этом направлении, я буквально по буковкам рассыпал описания лемовского океана, вместе с фэнами в «Центавре» занимался придумыванием новых фантастических идей… Все это было безумно интересно, но так и не привело меня к разгадке. Ведь на самом деле художественное произведение — это сплав самых различных инструментальных воздействий: слов, образов, характеров, стилей, ритма… Попытки искусственно построить текст, как правило, завершаются полной неудачей.

Поэтому я совершенно не боюсь той апокалиптической картины, которую вы нарисовали. Да, некоторые шестеренки мы извлекли, да, их может увидеть каждый. Но извлекли мы далеко не все, во-первых; а во-вторых, мы не знаем толком, как из этих шестеренок собрать новый механизм. А без этого груда шестеренок так же бесполезна, как разобранный на части будильник. Причем подозреваю, что в случае со Стругацкими картина еще сложнее — именно потому, что тексту создавались двумя разными людьми. Меня восхищает то мужество, с которым Аркадий Натанович ринулся на создание произведений в одиночку, когда чувствовал, видимо, что времени ему отведено не так много. Я преисполнен глубочайшего уважения к мужеству, с которым Борис Натанович продолжает «пилить дерево двуручной пилой». Но произведения С. Ярославцева и С. Витицкого практически не приближают нас к разгадке «феномена АБС». Это совсем другие книги, созданные по другим законам — на мой взгляд, гораздо более глубокие, нежели книги братьев Стругацких, но по некоторым другим параметрам им уступающие. И вот теперь гадай, что тому причиной: эволюция авторов, отсутствие партнера, другие задачи? Впрочем, эволюция книг, написанных совместно, вызывает те же вопросы. Или эволюция того же Станислава Лема, совершенно отказавшегося от беллетристичности в 80-е годы. А вы говорите, убрали ореол…

Людены не преуспели в понимании тайн творчества Стругацких, как не преуспели тысячи пушкинистов, разгадывая тайну своего кумира…

Э.Г.: В ваших словах проскальзывает горечь аналитика, пытающегося алгеброй поверить даже не гармонию, а магию. Но любое чистосердечное признание достойно уважения. Другое дело, что меня несколько насторожило ваше добродушное отношение к толкинистам. Вы даже в чем-то солидаризируетесь с ними, в ролевых играх, например. Я ни в коей мере не хочу осуждать ярых поклонников Профессора, сам раз в год перечитываю его книги, а попадись они мне лет тридцать назад, скорее всего, тоже бегал бы по лесам с деревянным мечом и в эльфийском плаще с зеленым подбоем… Но почему у вас эскапистские интенции реализуются именно в мире Толкина, а не в мирах АБС? Не потому ли, что «вселенная Стругацких», вселенная, обитатели которой являются носителями, как говаривали в старину, активной жизненной позиции, все же неприветлива ко всяческим попыткам бегства от реальности?