Станислав Коронько - Игрушка богов

— Я присмотрю за ним, — пообещал седовласый надзиратель.

Они почти подошли к дому. Внутри тихо- кажется, никто не подозревает о предстоящем визите наместника с толпой охраны. Но это только так кажется. Всего мгновение.

Звон разбитого стекла- звонкий девичий крик оглушает полусонный квартал. Его перекрывает яростное рычание. Такое издают сцепившиеся насмерть хищники. Звенит железо, кто-то издаёт сдавленный стон боли. На секунду всё стихает, а затем все звуки тонут в гуле голосов потревоженных соседей.

Тимур рванулся первым. Сделал несколько прыжков и полетел лицом на каменный тротуар, сбитый подсечкой седовласого. От удара виском о камень в глазах потемнело, рот наполнился вкусом металла. Тут же чьи-то руки подхватили его подмышки и грубо куда-то поволокли. Куда- не разобрать. В глазах сплошной туман.

Резкая боль в колене привела Тимура в чувство. Тащившие его на локтях надзиратели не удосужились приподнять свой груз повыше, и тот больно стукнулся о ступеньку крыльца пансионата Норы. Вперёд, судя по звукам топота, доносившимся с лестницы, уже успела пробежать почти вся орава святых воителей. С наместником, невозмутимо шагавшим позади, осталось лишь трое, и ещё двое занимались транспортировкой дезориентированного Тимура.

Тимура, успевшего собрать коленками все три ступени, донесли до порога, на котором валялась вынесенная с петель массивная дверь, когда случилось что-то страшное. Что-то, от чего у всех зашевелились волосы и засосало под ложечкой.

Несколько вспышек из окон третьего этажа- словно там снимали из профессионального фотоаппарата- крики ужаса и боли. Вниз посыпались камни и стёкла. У фундамента дома напротив приземлилось что-то бесформенное, дымящееся. Предварительно пробив собой стену пансионата… Опознать в этом нечто останки человека, можно было лишь по белым осколкам костей, выглядывающих из-под обугленной, разорванной плоти.

Затем всё стихло.

Надзиратели бросили Тимура, спустились к ошарашенному хозяину. А тот хватал ртом воздух и бессмысленно переводил глаза с неузнаваемого трупа на дыру в стене и обратно. Всю спесь и самоуверенность с него сдуло как ветром. Из величественного правителя всего мира он превратился в обычного напуганного юношу.

Тимур сел на последней ступени крыльца, потряс головой. Рукавом стирая со щеки кровь, слабым голосом повторял:

— Я же говорил не трогать её… Никого не трогать…

— Но… как… — Наместник так и не нашёл что сказать.

Дверь в прихожей распахнулась, и с фонарём в одной руке и сковородой в другой появилась хозяйка пансионата. Девушка дрожала, но всерьёз собиралась отбить своё жилище у вломившихся в него вандалов. Правда, сколько их и кто они, ей было неведомо. Пока Нора собиралась в бой, всё уже закончилось и все притихли.

Было вполне резонно, что сгрудившиеся вокруг своего хозяина надзиратели и сидящий на крыльце Тимур оказались в разумении ослеплённой страхом и пышущей гневом фурии зачинщиками и участниками случившегося погрома. Потрясая сковородкой, Нора вышла на крыльцо, ногой спихнула на тротуар Тимура и, ничуть не смущаясь обнажённых мечей телохранителей, заорала:

— Ах вы ублюдки! Да что же вы творите, сволочи?! Кто давал вам право вламываться в мой дом?! — Девушка заметила валяющиеся у стены камни. Перевела взгляд вверх и увидела истинные масштабы разрушений- дыру в стене на третьем этаже, размером примерно два на два метра. — Ах вы твари! Да как такое возможно?! Это же уму непостижимо! Кто теперь заплатит мне за это, а?! Кто, я спрашиваю?!

Вперёд выступил один из надзирателей. Видимо, самый вежливый:

— Девушка, прошу вас…

Но разошедшуюся Нору уже было просто так не остановить:

— Как можно сломать стену этого дома?! Чем вы там занимались?! Кто за это ответит?! Ты? — Нора ткнула сковородкой в неузнанного ею Тимура, потерянного сидевшего на камнях тротуара. Затем направила своё оружие на наместника. — Или ты, в сиреневом? Ты тут, видать, самая главная?! Ты кто такая, сучка?!

Тимур взглянул на искажённые мукой лица надзирателей, с превеликим трудом сдерживающих рвущийся наружу дикий гогот, и сам зашёлся в припадке истеричного смеха. Неподалёку валялся дымящийся труп, бывший, может быть, недавно одним из его друзей, жизнь Дианы уже могла прерваться, Норина висела на волоске… но Тимур смеялся. И пусть это был смех сквозь слёзы- болезненный, ненормальный- он принёс облегчение, ненадолго задвинул в угол тревоги и страхи.

А Нора, приняв хрупкого длинноволосого наместника за девушку, разъярилась пуще прежнего:

— Отвечай, потаскуха! Кто такая?! Брюки напялила…

Нора осеклась, подняла фонарь повыше. Понимание, на кого она изливает свой гнев, медленно отобразилось на её симпатичном лице. Её губы задрожали, в глазах читалась обречённость.

Однако наместнику было не до рассерженной девушки. Сердито зыркнув на взмокших от напряжения надзирателей, он произнёс:

— Исчезни…

Нора согнулась в глубоком поклоне, начала пятиться к своей комнате. Едва слышно повторяла:

— Благодарю, мой повелитель. Благодарю, мой повелитель. Благодарю…

— Фонарь оставь, — попросил наместник.

— С превеликой радостью, мой повелитель. — Нора оставила фонарь на пороге и исчезла с своей комнате.

Из коридора в прихожую осторожно выглянула чья-то голова, но застучавшие по лестнице тяжелые шаги заставили осмелевшего жильца ретироваться в свою комнату. Наместник и его охрана напряглись, но спускавшимся человеком оказался седовласый надзиратель. И его состояние было далеко от идеального- половина лица в крови, левая рука висела вдоль тела, походка утратила лёгкость.

Дойдя до выхода, он прислонился правым плечом к дверному косяку, неодобрительно посмотрел на сидящего, схватившись за живот Тимура, дрожащими губами попробовал было что-то сказать.

— Соберись, — потребовал наместник. — И доложи как следует.

Седовласый выпрямился, почтительно склонил голову. Произнёс:

— Слуги дракона пойманы, повелитель. Мы застали их во время боя. Оба легко ранены. Сопротивление нам оказал лишь белобрысый воин. Кинул пару метательных ножей и задел одного вашего слугу. Третий этаж обезопасен. Жильцов мы планируем пока выселить в…

— Меня не интересуют жильцы, — нетерпеливо прервал его наместник. — Что с ведьмой?

Седовласый виновато склонил голову.

— Это трудно объясн…

— Так постарайся!

— Ведьма жива. Агрессии не проявляет. Очень напугана. И ей, похоже, очень плохо. Когда надзиратель Шуай попытался связать её… — седовласый сглотнул, указал на труп у дома напротив, — с ним случилось это. Он загорелся, отлетел от ведьмы и проломил стену. На остальных было оказано сильное воздействие. Кто-то вырубился, кому-то пришлось на время отойти от комнаты с ведьмой подальше. Как с этим бороться- не знаю. Это не шепот. Скорее, это был удар по всем органам чувств и разуму.