Лев Куклин - Год лошади

- Ты представь себе, - по пути к овечьему закуту сказал Отец, - еще совсем недавно... Каких-нибудь пятьсот лет назад... в это, конечно, трудно поверить... Люди могли совершенно свободно купаться в реке!

- Купаться? - ошарашенно спросил Мальчик.

- Ну да, купаться - и плавать, сколько хочешь, и нырять, и брызгаться что есть силы... Умываться, фыркать и потом бегать голышом...

- И вода не разъедала кожу?! - недоверчиво спросил Сын. ?Не делала глаза невидящими?

Отец нес ведра в руках. Сын - на коромысле. Над овечьим загоном с гортанными криками кружилось воронье, зорко высматривая добычу.

- Неужели люди летали, как птицы? - подняв голову и замедлив шаг, почти про себя пробормотал Мальчик. - Как... серафимы?

- Нет... - Отец поставил ведра наземь и отер вспотевший лоб тыльной стороной ладони. - Люди строили летательные аппараты. Они назывались: самолеты. Внутри них помещались сотни людей! Да, да... Об этом написано в старинных книгах. Я даже видел их изображения... Они делались из легкого металла серебристого цвета...

- Се-ре-брис-то-го? - задумчиво повторил Сын, словно бы катая каждый слог на языке, как сладкую горошину. - Се-ре-брис-тый... Что это значит?

- Пожалуй, это похоже на иней... - попытался объяснить Отец. - Или нет... На блеск воды в лунном свете. Да... Лунная дорожка на Реке отливает в полнолуние серебристым цветом... Конечно, если в ней нет зеленых водорослей. И густой бурой тины... Мальчик вздохнул и снова поднял на плечо коромысло.

- А самолетов было много, сынок... - продолжил Отец, когда они возвращались. - И они умели перевозить не только людей и грузы на любые расстояния. Но они же могли еще сбрасывать на мирные города стальные цилиндры со смертью.

- С отравленной водой? - удивился Мальчик. - Нo ведь ее можно было не пить!

- Со взрывчатыми веществами страшной разрушительной силы. Стальная оболочка разлеталась на сотни осколков, эти осколки убивали людей, а силой взрыва разрушались стены зданий, они обваливались и погребали под собой все живое...

- Зачем?! - сдавленным голосом, с выступившими на глазах едкими слезами спросил Сын. - Зачем они это делали?!

- Не знаю... - покачал головой Отец, и это был не уход от ответа, а по-своему честный ответ. - Сколько бы я ни размышлял об этом, я не могу найти достаточно веских причин, чтобы понять необходимость массовых убийств. Войны... Целые страны воевали друг с другом! Сколько уходило на это сил и средств! Ведь так трудно сделать даже одну хорошую меткую стрелу... Цели тогдашних правителей нынче кажутся просто глупыми... Или преступными. Им нет никаких разумных оправданий!

- А может, одни страны хотели отнять у других хлеб и воду? - спросил Мальчик.

- Целые народы никогда не могут быть грабителями или убийцами! - сурово отрезал Отец. - К тому же - в любой стране была вода и рос хлеб... Убийцами и грабителями могут быть только те, кто отдают приказания об этом!

- И обо всем этом ты узнал из своих книг? - спросил Сын Судьи.

- И еще от своего Отца... Как и ты...

- А отец Петр пишет новую Книгу! - торжествующе выпалил Сын.

- Вот как? - прошептал Отец. - Я не знал...

- И я бы очень хотел попасть в его Книгу... - признался Мальчик.

- Зачем?!

- Чтобы люди, придущие после нас, знали... И оба надолго замолчали, смотря, как весело шевеля хвостиками и залезая копытцами в корыто с пойлом, чавкают поросята...

ЧЁРНЫЙ ПОРОШОК

Мальчику нравилось смотреть, как горит сера. Он насыпал желтых крупинок на щепку,

- и крупинки, плавясь, давали голубой, ярко окрашенный огонь... Но однажды, когда в хижине за ткацким станом работала Мать, четко и ритмично постукивая бердом, сильный порыв ветра забил дым очага из трубы обратно в жилище. Он оказался едким и вонючим, у Мальчика набежали на глаза слезы, запершило в горле, и он натужно закашлялся.

Мать рассердилась.

- Что за гадость ты подсыпал в очаг? - недовольно спросила она и сноровисто вытряхнула серу из куртки Сына и его торбы в глубокий короб, где скопилась мельчайшая угольная пыль и куда сметали куриный помет: куры бродили по хижине где хотели и исправно гадили на земляном полу. Позже, весной, пометом удобряли гряды с рассадой... Итак - случайно, из-за импульсивного движения рассерженной Матери сошлись в одном месте, - в строго определенной по трем пространственным осям точке Вселенной, - в навозном коробе, три материальных субстанции, три составных части... Чего?!

В весьма старинном рецепте сказано: "Взять 1 часть "живой" серы, 2 части древесного (липового или ивового, можно березового) угля и 6 частей селитры... Очень мелко истереть на мраморной доске и смешать..."

О, эта смесь уже давно и слишком хорошо была известна человечеству! Разумеется, все происшедшее было чистейшей случайностью. Почти что чистейшей. В данном случае из необходимых атрибутов стариннейшего рецепта отсутствовала только благородная доска! Мраморная, как вы изволили заметить... Но в бесконечном течении времени любая случайность (а случай - лишь фрагмент, осколок философского понятия "случайность"!) приобретает форму закономерности. Древние говорили: "Ветер обходит весь мир, и всякий раз возвращается на круги своя..."

И если в бесконечности находится место и для Бога, неудивительно, что при бесконечном переборе вариантов можно не раз наткнуться на одно и то же открытие. Для этого, кстати, совершенно не обязательно даже быть очень уж мыслящим существом... Вспомните малосимпатичное и дурнопахнущее гориллоподобное животное, которое, урча от голода и вожделения, первым схватило волосатой лапой крепкий сук, чтобы сбить с высокого дерева аппетитную, зрелую гроздь бананов... Впрочем, не исключено, что и фиников.

Когда - через несколько дней - уже тайком, Сын заглянул в короб и поворошил его в поисках серы, он увидел там некую смесь, - мелкий черный порошок... Судьба, или - рок, или - фатум, внимание!

С черным порошком, таким невинным и мирным на вид, человечество уже было знакомо в своей исторической молодости.

Сначала его изобрели узкоглазые, но хитроумные китайцы то ли в пятом, то ли в восьмом веке, вместе с тончайшим фарфором и изысканными пытками своих врагов, которых они целиком варили, постепенно опуская на прочной веревке в чан с кипящим маслом...

Мудрецы в шелковых халатах и с серебряными колокольчиками на островерхих шапках использовали этот порошок, начиняя им ракеты для праздничных фейерверков... Да, тогда ракеты были всего-навсего пустой забавой! В средневековой Европе, вконец замордованной религиозными распрями, его заново открыл в середине тринадцатого столетия высокоученый монах по имени Бертольд Шварц. Называют даже точную дату: 1250 год. "Шварц" по-немецки означало "черный": какая ухмылка черного юмора цивилизации!