Дэйв Крик - «Если», 2000 № 12

Они с трудом видели мисс Лэйси в центре этого сверкающего водоворота. Нет, не в центре — она была его частью, ярчайшей частью самого света. Подняв голову, она обернулась к ним и улыбнулась.

— Счастливого Рождества, — тихо промолвила она. — И хорошего Нового года.

Ее образ стал бледнеть, закручиваемый легким вихрем, и наконец исчез. Снежное кружение замедлялось, сияние постепенно меркло — от слепяще-белого к белому, потом желтому, потом оранжевому, потом тускло-красному — и исчезло совсем. На это место тихо падал снег, и улица была такой же, как прежде, словно ничего не произошло.

Блэйд подошел к этому месту. Маккей оторвался от стены, устремляясь за ним, кто-то из троицы дернулся было, но Блэйд прошипел: «Оставь его».

— Господи Боже, — прошептал Блейд, наклонился, чтобы поднять открытку, мгновение смотрел на нее и протянул подошедшему Маккею. — Господи Боже, — повторил он.

Снег повалил сильнее, Маккей вытер открытку о пальто, взглянул на изображение, кивнул и вернул Блэйду.

— Держи.

Блэйд окинул взглядом пистолет, забытый в руке, и, размахнувшись, со стоном забросил подальше.

— Спасибо, — сказал он. Посмотрел на открытку и чему-то тихонько усмехнулся, читая подпись на обороте: «Рождество во Флориде. Желаем вам здесь оказаться!»

— Ты прав, Блэйд, — тихо сказал Маккей. — Чудо получается, когда не ждешь его.

Несколько долгих секунд они рассматривали друг друга. Блэйд обернулся к друзьям и мотнул головой в сторону дальнего переулка; те молча удалились, оставив их одних. Маккей достал носовой платок, взял в него пригоршню снега, приложил к лицу. Кровь перестала течь из носа, боль в ссадинах поутихла.

— Мужик, ты извини. Я на самом деле…

— Да ладно, Блэйд. Забудь. — Маккей скатал платок в шарик и бросил в одну из куч мусора, раскатившегося по улице.

Они еще мгновение смотрели друг на друга, потом — почти одновременно — повернулись и пошли каждый своей дорогой сквозь бесшумно падающий снег.

Перевела с английского Галина ШУЛЬГА

Рецензии

САКРАЛЬНАЯ ФАНТАСТИКА

(Сборник фантастических повестей)

Москва: Мануфактура, 2000. — 521 с.

3500 экз.

________________________________________________________________________

Вопреки расхожему мнению, литературные ярлыки придумывают отнюдь не критики, а как раз наоборот — писатели сами подыскивают себе удобную полочку (уж потом они все сваливают на критиков). Это они придумали киберпанк, турбореализм, инфоромантизм… А теперь вот — «сакральную фантастику». Оно, конечно, понятно: любому литератору льстит мысль, будто он новатор в словесности: придумал новую манеру повествования или открыл совершенно новый взгляд на мир («Вся наша жизнь — лишь чей-то сон»). Что происходит дальше? Для начала сочинитель придумывает своим новациям определение — какое-нибудь словечко позаковыристей — и объявляет, что «свято место» занято. Затем начинается процесс вербовки соратников, часто методом притягивания за уши коллег по перу. Все, готово! Можно смело заявлять о рождении нового литературного явления: «Мы не такие, как вы. Мы другие». А еще лучше: «Мы — не фантасты. И даже не реалисты. Мы — постреалисты».

Авторы сборника «Сакральная фантастика» тоже декларируют жанровый индивидуализм: «Это общее название объединяет произведения НФ и фэнтези, описывающие вмешательство потусторонних сил в нашу реальность. И это вмешательство воспринимается авторами как естественное и неизбежное… Авторы… спокойно признают существование мира сверхчеловеческого. Для них он — реальность, данность и неизбежность». По правде говоря, ознакомившись с текстами, составившими содержание сборника, рецензент растерялся: а в чем, собственно, принципиальная новизна? Сакральная фантастика существует с незапамятных времен. Не станем апеллировать к мифологии, вспомним хотя бы русских и европейских романтиков XIX века, а из века ХХ-го… «Мастер и Маргарита» М. Булгакова, болгарские диаболисты во главе с Ч. Мутафовым и С. Минковым, «Альтист Данилов» В. Орлова…

В книгу вошли четыре повести московских литераторов. Добротная проза, местами даже изысканная. Чистая фантастика представлена двумя произведениями — «твердая» НФ о параллельных мирах со смазанным финалом — «Совсем другая сторона» Марии Галиной, а также лихая героико-милитаристская фэнтези Ольги Елисеевой «Пожиратели крови». Что касается «Омерзения» Дмитрия Володихина (прозаика, а с недавних пор еще и активного критика-фантастоведа) и «Скрипичного ключа» Натальи Иртениной, то отнести эти повести к фантастике можно с изрядной натяжкой. Фантастическое здесь присутствует даже не на втором, а на третьем плане — как интуитивное ощущение ирреальности, экзистенциальной искаженности объективного мира. Собственно, тексты Д. Володихина и Н. Иртениной укладываются в формат современной прозы, можно представить их появление где-нибудь на страницах «Нового мира» или «Знамени».

По большому счету, единственное, что объединяет все эти произведения, — проблема экзистенциального Выбора, Противостояния. Герои обречены делать бесконечный выбор между сакральными сущностями Мироздания. Наиболее достоверно, эмоционально насыщено это проявилось в повестях Д. Володихина и Н. Иртениной.

Кстати, из четырех авторов сборника всего лишь один мужчина. Молчу-молчу…

Даниил Измайловский

Андрей ПЛЕХАНОВ

СВЕРХДЕРЖАВА

Москва: Центрполиграф, 2000. — 490 с.

(Серия «Перекресток миров»).

12 000 экз.

________________________________________________________________________

В 1999 году Андрей Плеханов получил премию «Старт» за дебютный роман «Бессмертный», повествующий о поединках непобедимого воина и ясновидца Димида Коробова с различной нечистью. К моменту вручения награды успело выйти продолжение — «Мятежник», а за ним с небольшим интервалом последовали еще два романа из того же цикла. Казалось бы, судьба молодого автора предрешена — штамповать один за другим непритязательные квесты для непритязательной публики. Однако некоторые особенности текстов А. Плеханова позволяли надеяться на иной исход. Уж очень плотное и емкое описание событий, точная мотивация поступков и психология героев. И неизбежное случилось: в новой серии «Перекресток миров» издательства «Центрполиграф» увидела свет новая книга нижегородского фантаста «Сверхдержава», написанная в жанре политического триллера. Россия 2008 года — единственная сверхдержава в мире. Круто, не правда ли? А как греет душу. Автор подробно, если не сказать скрупулезно, описывает процесс возникновения и становления нового государства. Сюжет строится вокруг взаимоотношений друзей-антиподов — прагматика Ильи Жукова и идеалиста Николая Краева. Гениальный «пиарщик» Краев приводит в середине 2000 года к власти нового президента. Стоящий за его спиной Жуков начинает претворять в жизнь свою программу оздоровления нации. Практически вспыхивает гражданская война. Краев, ужасаясь содеянным, уезжает из России в Германию. Вернувшись на родину спустя восемь лет, он застает могучую державу, населенную абсолютно неагрессивными людьми.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});