Джон Варли - Титан

— Существуют две вещи, о которых я хочу спросить тебя, — сказала Сирокко так решительно, насколько только отважилась.

Гея встревоженно приподнялась.

— Пожалуйста. Случайно, я хочу также спросит тебя о двух вещах.

— Я… ты? Спросить меня? — Это было совершенно неожиданно. Сирокко довольно-таки нервничала, заводя разговор о «Властелине Колец». Она знала, что с ней и ее командой поступили несправедливо, но имеет ли к этому отношение богиня? Сирокко хотела бы иметь хотя бы тысячную долю той бравады, когда она зайдя в ступицу, выкрикивала проклятия в пустое пространство.

— Что я могу для тебя сделать? — улыбаясь спросила Гея.

Сирокко глянула на Габи, которая слегка расширила глаза и исподтишка перекрестила пальцы.

— Первое… а, первая просьба касается титанид…

Проклятье, это должно было идти вторым вопросом. Но это не должно помешать.

— Его называют мейстерзингер… — Сирокко пропела его имя и продолжала. — Он просил меня… он просил меня, что если я когда-нибудь доберусь до тебя, спросить, почему они вынуждены воевать?

Гея нахмурилась, но она казалась скорее смущенной, чем рассерженной.

— Ты должна была понять это.

— Ладно, я поняла. Агрессивность, направленная против ангелов, заложена в них. Это инстинкт, то же самое происходит и с ангелами.

— Совершенно верно.

— И если ты так задумала их, то для этого у тебя были основания…

Гея выглядела удивленной.

— Да, конечно, я хотела войны. Я никогда не знала о войнах, пока не посмотрела ваши телевизионные передачи. Мне казалось, что ваши люди любят их настолько сильно, что воюют годами, и я решила тоже попробовать.

Долгое время Сирокко не находила, что сказать. Она почувствовала, что сидит с открытым ртом.

Ты это серьезно?

— Вполне.

— У меня это не укладывается в голове.

Гея глубоко вздохнула.

— Я хотела бы, чтобы ты не боялась меня. Уверяю, тебе не грозит от меня никакая опасность.

— Откуда нам это знать? — подалась вперед Габи, ты…

Она замолчала и посмотрела на Сирокко.

— Я разрушила ваш корабль. Это отдельный важный разговор, я уверена. Вы многого не знаете. Хотите еще немного кофе?

— Нет, не сейчас, спасибо, — торопливо сказала Сирокко. — Гея, или Ваше Святейшество, или как еще я должна называть тебя…

— Мне нравится Гея.

— …мы не любим войны. Я не люблю их, и не думаю, что любит какой-либо другой здравомыслящий человек. Я не сомневаюсь, что ты видела и антивоенные фильмы. Гея нахмурилась и закусила костяшку пальца. — Конечно, но их гораздо меньше, и фильмы о войне более популярны. В них больше кровопролития, чем в большинстве антивоенных фильмов. Ты сказала, что вы не любите войны, но почему вы тогда так восхищаетесь этими фильмами?

— Я не могу ответить на этот вопрос. Все, кого я знаю, ненавидят войну, титаниды ненавидят ее тоже. Они хотят, чтобы эти войны прекратились. Я пришла просить тебя об этом.

— Совсем не воевать? — она подозрительно вглядывалась в Сирокко.

— Совсем.

— Даже без небольших схваток?

— Даже.

Гея ссутулилась, глубоко вздохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Договорились.

— Я надеюсь, что это не причинит больших хлопот, — продолжала Сирокко. — Я не знаю, каким образом…

— Это сделано! — Комната осветилась вспышкой, короной охватившей голову Геи. Раскат грома свалил Габи и Сирокко с ног. Габи выхватила из ножен меч и встала между Сирокко и Геей.

Последовало неловкое молчание.

— Я не собираюсь этого делать, — сказала Гея, руки у нее нервно дрожали. — Это было… ну… что-то вроде разочарования. — Она снова вздохнула и показала им на их места.

— Я должна была сказать, что происходит, — тщательно подбирая слова, сказала Гея. — Я призвала всех ангелов и титанид. Перепрограммирование займет некоторое время.

— Перепрограммирование? — с подозрением спросила Сирокко.

— Никто не пострадает, дорогая. Земля поглотит их всех. Через некоторое время они выйдут свободными от принуждения воевать. Ты удовлетворена?

Сирокко заинтересовало, была ли какая-нибудь альтернатива этому решению, но она промолчала и лишь молча кивнула головой.

— Ну и хорошо. Теперь второе дело. Твой корабль.

— Я еще ничего не просила.

Гея подняла руку, и убедившись, что Сирокко не будет больше ее перебивать, продолжала:

— Я знаю, что говорила вам, что я — весь мир, что я — Гея. Одно время это соответствовало действительности. Теперь это не совсем так. Не надо забывать, что мне три миллиона одна тысяча двести шестьдесят шесть лет. — Она помолчала, приподняв бровь.

— Три миллиона… — прищурилась Сирокко. — Ты говоришь, что это продолжительность твоей жизни.

— Ты права. Я стара не только по вашим меркам, но и по своим. Вы можете видеть это по ободу колеса и по ступице. Мои пустыни становятся суше, заброшенные земли покрываются все более толстым слоем льда и я ничего не могу с этим поделать. Сомневаюсь, что я проживу еще сто тысяч лет.

Совершенно неожиданно Сирокко рассмеялась. Габи пораженно уставилась на нее, Гея вежливо продолжала сидеть, склонив на бок голову, пока Сирокко не взяла себя в руки.

— Прости меня, — сказала она, все еще задыхаясь от смеха, — но почему-то это вызывает мало сочувствия. Всего сто тысяч лет! Ничего себе! — Она снова рассмеялась, на этот раз Гея тоже присоединилась к ней.

— Ты права, — сказала она, — еще слишком рано посылать цветы. Я могу пережить весь ваш народ. — Она откашлялась. — Но вернемся к тому, что я говорила. Я умираю. Я неправильно срабатываю в тысячах случаев. Она еще все держит в руках, подумаешь ты, но это все совсем не то, что было раньше. Вспомни динозавров. Один мозг у них в голове, второй — в крестце. Децентрализованное управление неуклюжим телом.

— У меня происходит то же самое. Когда я была молода, мои вспомогательные мозги работали вместе со мной, как пальцы на твоей руке. В последние полмиллиона лет это изменилось. Я потеряла контроль над большинством удаленных территорий. На ободе существует двенадцать самостоятельных интеллектов, а я лишь фрагментарно присутствую в двух индивидуальностях в моем центральном нервном звене, в ступице.

— Это как в греческой теогонии, которой я так увлекалась. Дети мои склонны к неуправляемости, своенравию, антагонизму. Я постоянно воюю с ними. Тут внизу есть хорошие и плохие земли. Гиперион одна из лучших земель. Мы вполне ладим.

— Рея темпераментная и совершенно сумасшедшая, но по крайней мере, мне часто удается уговорить делать правильные вещи. Но Океан — худшая из земель. Мы больше не в состоянии разговаривать друг с другом. Все, что я делаю в Океане, я делаю не правильным управлением, а хитростью и обманом. Это Океан поймал в ловушку ваш корабль.