Альфред Ван Вогт - Лунный зверь

Вот к чему я веду: я сидел среди костров туземцев и слушал старые-престарые истории о владыках акул, о формах его тела в воде. Все сходится. Поверь мне, Корлисс, все сходится с рассказом Перратина. Сначала мне показалось любопытным, что на самом деле это может оказаться и какая-нибудь акула. Но потом я принялся размышлять над этим, и чем больше я размышлял, тем больше проникался тревогой.

Потому что, видишь ли, владыка акул способен принимать форму человека. И, по правде говоря, нет иного объяснения тому, что на этом острове появился человек, в тысяче миль от ближайшего порта. Джоунс — это…

Его прервал громкий язвительный голос. К удивлению Корлисса, это был голос Проже, полный сарказма:

— Хватит нести эту бредовую суеверную чушь! Умник, пошел бы ты остудить в воде свою голову. Мне по-прежнему не нравится поведение этого парня, его глаза. Мне не нравится все в нем. Но в тот день, когда я поверю в подобные бредни…

— Перестаньте болтать, — перебил его коротышка англичанин Дентон. Корлисс увидел, что тот стоит у края здания, откуда была видна часть острова. — Если вы подойдете сюда и увидите то, что вижу я, вы оба перестанете городить всякую чушь. Там плывет какой-то туземец в каноэ, и он уже за ломающими волнами и направляется вдоль берега в нашу стороны. И это является доказательством, что Джоунс мог приплыть сюда на лодке.

Туземцем оказался красивый молодой человек с загорелой кожей, статный и мускулистый. Вытащив свое каноэ на каменистый в этой части острова берег, он приближался с широкой дружественной улыбкой и естественной доброжелательностью островитянина к белым людям. Корлисс улыбнулся в ответ, но слова его были обращены к Проже и «Джоунсу»:

— Дентон прав… и Джоунс, поверь, мне очень жаль, что мы причинили тебе столько хлопот.

Тварь выслушала извинения и слегка кивнула головой. Но она не дала послабления своему телу или разуму. Существо не сводило немигающего холодного взгляда с приближающегося туземца, напрягая каждый мускул. Его тревожила мысль о том, что жители островов обладают особенной способностью опознавать их.

Полностью сосредоточившись, оно сделало полуоборот, когда туземец остановился в нескольких футах от Корлисса. Частично прикрытый группкой людей, оно опустилось на колени и притворилось, что завязывает шнурок на ботинке. Оно услышало, как Корлисс произнес на одном из островных диалектов:

— Что привело тебя сюда, дружище?

Юноша ответил низким, мелодичным голосом, характерным для своего народа:

— Приближается шторм, белый брат, а я заплыл далеко в море. Шторм идет со стороны моего острова, поэтому я отправился сюда искать убежище. Я…

Он вдруг замолчал, и Корлисс увидел, что туземец пялится широко раскрытыми глазами на Джоунса.

— Эй, — сказал руководитель, — ты знаешь его?

Чудовище поднялось на ноги, словно загнанный тигр. В ледяном взгляде, с которым оно уставилось в глаза смуглого человека, на секунду мелькнула безжалостная неконтролируемая лютость. Невероятная яростная ненависть нахлынула на мозг хладнокровного рыбьего существа, устремляясь от него к туземцу. Тот открыл рот и попытался что-то произнести, но лишь облизнул пересохшие губы, после чего молча повернулся и кинулся бежать обратно к своей лодке.

— Какого дьявола! — воскликнул Корлисс. — Эй, вернись!

Туземец даже не обернулся. Не сбавляя ходу, он достиг лодки. Одним движением столкнул ее в воду и запрыгнул в нее. И в сгущавшихся сумерках наступающей ночи он начал яростно грести, позабыв об опасности, по извилистой дорожке глубоких вод, вьющейся среди скал, которые превращали лагуну в ловушку для неосторожных.

Корлисс резко крикнул:

— Проже, уводи людей к складу! — Его голос сорвался на визг: — Эй, глупец! Нельзя выплывать в такой шторм. Мы дадим тебе надежное убежище!

Наверное, туземец это все слышал. Но в темноте было невозможно рассмотреть, обернулся ли он. Корлисс повернулся лицо к чудовищу и подозрительно поглядел на него.

— Вполне очевидно, — холодным тоном начал он, — что этот человек узнал тебя. Что означает, что ты либо с его острова, либо с какого-либо соседнего. Ты перепугал его, да так, что он тут же решил, что угодил в руки твоей банды. Проже был прав. Ты крутой орешек. А теперь я предупреждаю тебя: с такими крутыми парнями, как мы, ты еще никогда не имел дело! И больше ты никогда не останешься один на один с кем-нибудь из нас, хотя должен признаться, что я до сих пор не могу поверить в то, что ты убил Перратина. Это нонсенс. Как только закончится шторм, мы доставим тебя на острова и разузнаем, кто ты такой.

Он резко повернулся и ушел. Но чудовище почти не обратило на это внимания. Оно яростно думало: «Этот островитянин наверняка вернется сюда. Он не забудет слова Корлисса о том, что он предоставит ему надежное убежище, и он знает, что белые люди могущественны. Охваченный ужасом, он выдаст меня. Можно сделать только одно!»

Сейчас еще более стемнело, и туземец был едва виден в сумерках, что окутали остров и воду. Чудовище быстро направилось к месту, где поток воды каскадом падал в лагуну. Здесь лагуна становилась глубже, а дно не так круто уходило вниз от скалистого берега. Чудовище было настолько поглощено видом акулы, метавшейся в бурлящей воде, что шум этого крошечного водопада заглушил шаги приближающегося Корлисса. Внезапно, судорожно вздохнув, оно повернулось и увидело Корлисса, стоявшего в нескольких футах от него, уставившегося на черные воды.

Корлисс не мог дать объяснение побуждению, заставившему его повернуться и пойти вслед за существом. Сначала ему захотелось понаблюдать за аборигеном, а потом его внимание привлекло движение в воде в том месте, к которому направлялся Джоунс, и необычная поза Джоунса, склонившегося над водой.

Волна ужаса охватила его в следующую секунду, когда он увидел в гаснущем свете длинную темную грозную фигуру похожего на торпеду тела. Оно нырнуло и исчезло в глубине. Корлисс резко поднял голову и взглянул на существо, внезапно осознавая, что оказался в смертельной опасности.

Несколько секунд существо стояло совершенно неподвижно, не сводя пылающего взгляда с человека. Они были одним там, у края моря, и все его тело было напряжено, наэлектризовано убийственной решимостью утащить этого сильного угрюмого человека в воду. Оно присело, готовясь к прыжку, когда уловило блеск металла в руке Корлисса, и при виде этого смертоносного оружия его дьявольское желание моментально улетучилось.

Корлисс сказал:

— Клянусь Небесами, это была акула, и ты разговаривал с ней! Я, наверное, схожу с ума…