Игорь Алимов - Академия Шекли (сборник)

Именно в этот момент я понял, отчего рушатся глиняные колоссы: они рушатся от говорильни. Правительство заседало, президент выступал, олигархи выжидали. Помню, мне тогда приснилось, как Лев кричит из могилы: „Пассионария! Полцарства за одного пассионария!“

Тщетно. Столица погружалась в хаос. Власть, как бывало уже не раз, легла на землю и ждала того, кто поднимет её и поведёт „в нумера“. И такой человек появился, причём появился он в нужное время и в нужном месте. Его знали и раньше – полуоппозиционный политикан, этакий баловень судьбы, умело играющий на политической конъюнктуре, кулуарная кличка „Хомяк“. Но никто не ожидал, что именно он станет лидером лохмачей…

Ультиматум Хомяка оказался коротким и веским: „Демократия под угрозой… именно поэтому молодежь… самая здоровая часть общества… больше не можем терпеть… промышленность развалена… армия опущена… беспризорные дети… нищие старики… отставка президента и правительства, роспуск Думы… прозрачные выборы под контролем… национально ориентированное государство… свобода предпринимательства… Россия устала… Россия больше не может… Россия… Россия… Россия…“.

И сутки на размышление.

„Радужный майдан“ ответил довольным рёвом, и громче прежнего зарокотали тамтамы!

Наш кружок заседал непрерывно. Мнения разделились: одни были за лохмачей, другие опасливо предлагали подождать, смущённые репутацией Хомяка. Однако сторонники „радужной революции“ победили, и в итоге Эллочка, попутно собрав по своим каналам четыре десятка подписей, переправила через знакомых на CNN и в Reuters открытое письмо российской интеллигенции.

Наше письмо…

„В переломный момент истории мы, люди старшего поколения, представители российской науки, культуры, люди творческих профессий, обращаемся ко всем согражданам, ко всему миру с призывом поддержать требования нашей молодежи. Истинная демократия рождается на улицах, где звучит vox populi. Как и в древние времена, когда на площадях русских городов собирались вечевые сходы для решения самых важнейших проблем, так и сегодня неравнодушные к судьбе своей Родины россияне выступают за новое будущее для России“. Ну и прочее blah-blah-blah в том же духе…

По новостным каналам в те дни можно было услышать одно и то же: „Весь мир с тревогой и надеждой следит за событиями в России. Народ бывшей империи зла наконец-то повернулся лицом к свободе и демократии, и лидеры государств Большой восьмёрки поддержали россиян в этом стремлении. Теперь и в Америке, и в Европе все знают, что радуга – это древний русский символ свободы“.

И президент ушёл. Революция праздновала победу. Победитель въехал в Кремль на белом жеребце, специально привезённом из Арабских Эмиратов. Лохмачи ликовали. Мы – тоже.

Отрезвление наступило позже, много позже.

Нет, вначале всё шло по накатанной: всеобщие прозрачные выборы с гарантированной победой Хомяка, смена политической элиты, первые указы и законы, громкие отставки, борьба с коррупцией…

И вдруг – неожиданная волна переименований! Под трескучую демократическую риторику пошло искоренение не столько остатков советского, сколько вообще российского: переименуем не только Калининград или Ульяновск, но и саму Москву!

Кое-как, с потерями и истериками, общество отбилось. Однако это оказался лишь первый звоночек. Когда Хомяк в знак добрососедских отношений отдал Японии Курилы, да не два острова, а все, у многих вытянулись лица. Когда случилась реприватизация и в Россию полноправными хозяевами пришли и „Шелл“, и „Локхид Мартин“, и „Бритиш Петролеум“, и „Мицубиси“, и „Шеврон“, и „SONY“, началась тихая паника. Она переросла в бурную после принятия новой Конституции, согласно которой Россия из федерации становилась конфедерацией.

СМИ трубили: „Свобода! Равенство возможностей! Демократия в действии!“, а из южных республик новоявленной конфедерации, взявших столько суверенитета, сколько им и не снилось, потянулись толпы беженцев. Русских беженцев. И тогда нам стало не до шуток…

Однако бить в колокола оказалось поздно. Газеты, радио и телевидение нас не публиковали, и что характерно – согласно новым, демократическим установкам! „Свобода высказываний одного возможна только в случае, если она не нарушает свободу восприятия другого…“

Оставался Интернет, но едва мы туда сунулись с нашими статьями и воззваниями, как началась масштабная кампания по борьбе с порнографией, и под этим соусом весь Рунет оказался под колпаком Комитета Демократического Контроля.

А потом всё стремительно покатилось под откос… Один за одним сыпались сверху указы: «…ядерное оружие в современном мире не имеет практического смысла», «…космос далёк и затратен, а у нас столько дел на Земле», «…сельское хозяйство в зоне рискованного земледелия приносит одни убытки», и прочая, и прочая, и прочая.

Но полного «обананивания» мы достигли, когда в стране ввели институт иностранных консультантов – по экономике, по топливно-энергетическому комплексу, по образованию, по обороне…

Впрочем, это была уже не наша страна. Россия вдруг превратилась в колыбель народной демократии, которую постоянно, на всём протяжении истории, попирали тираны. Простой люд всегда, со времён Гостомысла и вещего Олега, хотел, оказывается, идти рука об руку с другими народами Европы к высотам прогресса и цивилизации, но мрачные деспоты, узурпировавшие власть, не давали ему такой возможности. И лишь теперь наконец справедливость восторжествовала!

Глядя на весь этот вертеп, впору было восклицать: «A furore Normannorum libera nos, o Domine!» – «От жестокости норманнов избави нас, Господи!».

Но безумие всё длилось и длилось, и никакая битва при Лёвине не могла нас спасти. Устремившись в Евросоюз, теряя по пути население и территории, мы летели в тартарары, а с экранов телевизоров гремели бравурные репортажи о новых высотах, покорённых нашей экономикой: «Нефтяники компании „Сибирь-Шеврон“ рапортуют: есть сто миллиардов баррелей к концу года! Европа, встречай русскую нефть!» Из компании «Газпром-BP» сообщают: «Голубое топливо бесперебойно поступает в Израиль по сниженным ценам! Россия поддерживает многострадальный еврейский народ в его вековой борьбе за демократию и прогресс!»

Апофеозом всей этой вакханалии стала мгновенно покорившая ополоумевшее общество теория каких-то недоучек, сумевших вывести связь между наличием волос на голове человека и его социальным поведением. Хорошо помню сюжет по первому каналу – жеманный мужичок с козлиной бородкой вещает: «Я давно обратил внимание, что бандиты, спортсмены, военные, полицейские предпочитают короткие волосы. А вот поэты, художники, хиппи, священники, напротив, носят длинные волосы. Возможно, одни идентифицируют себя с миром агрессии, а другие – с миром добра?»