Х Оливер - Энерган-22

Что-то в его вопросе насторожило меня, но Хельга ответила как нельзя серьезнее:

- Верно, брат Кассиди. Мы прекрасно сознаем, сеньоры, что вы тут в Эль Темпло не простачки и без проверки не примете ни меня, ни мои предложения, а потребуете доказательств нашей искренности и доброй воли... Я ведь не ошибаюсь, сеньор Искров?

- Возможно, - с вызовом ответил я, хотя понимал, что не вправе говорить с ней таким тоном. Эта женщина сокрушила мои сомнения относительно благих намерений динамитеросов. Она, казалось бы, сделала все, чтобы заглушить мое недоверие к ней. И все же меня не покидало смутное чувство неприязни.

- Итак, доказательство налицо, - продолжала она. - Могут ли быть более убедительные доказательства? Что вы на это скажете, сеньор Искров?

Я промолчал. Но в ту минуту просто возненавидел ее. Готов был броситься к ней, схватить за волосы и бить, бить до потери сознания. Впрочем, может, во мне говорила самая заурядная ревность?

- Надеюсь, сеньоры, теперь вы простите мою болтовню за столом и легкомысленное поведение. Что делать, мне обязательно надо было выиграть время, дождаться результата операции, порученной брату Кассиди. А вы, сеньор Искров, вы не будете больше презирать меня за все глупости, которые я молола во время нашей прогулки по Эль Темпло? Нервы мои были так напряжены, что, право, я сама не понимала, что несу. Мир, сеньор Искров?

Меня чуть не затрясло от злости. Никто не позволял себе так надо мной издеваться!

Анди, видимо, заметив мое состояние, поспешил вмешаться:

- Друзья, мы очень устали, весь день в дороге. А наш гость, сеньор Кассиди, к тому же и голоден.

- Нет, нет, сеньоры! - запротестовал Кассиди. - Вы меня не знаете. Я совершенно не хочу есть. Только пить. Умоляю, верните мою фляжку. Я сразу воспряну духом.

Анди вынул из кармана плоскую флягу, Дуг с жадностью прильнул к ней. Потом вздохнул с облегчением:

- Вот теперь можно и закусить и вздремнуть.

- Но сначала я хотел бы отблагодарить вас за услугу, которую вы нам оказали, - сказал Анди. - Вы рисковали жизнью...

- Ерунда! - заскромничал Дуг. Анди вышел и вскоре вернулся с обсидиановым ножом в руке.

- Сеньор Кассиди, этот нож - большая драгоценность. Ему почти три тысячи лет. Он принадлежал нашим далеким предкам, толтекским вождям. Примите его в дар от нас. Пусть он служит лишь для того, чтобы резать хлеб и сыр.

- С помощью божьей! - усмехнулся Дуг, рассматривая красивый, сверкающий, гладкий нож. Таким же длинным и острым ножом Мак-Харрис убил Еву Маяпан.

4. Любовь и Ясимьенто

Основательно выпив и закусив, Дуг Кассиди удалился в отведенную ему комнату и с чувством хорошо исполненного долга безмятежно захрапел. Доминго Маяпан последовал его примеру. Встреча с заклятым врагом так подействовала на старика, что Анди пришлось дать ему снотворное и уложить в постель.

Эль Гранде тоже покинул нас. Постелил соломенный тюфяк перед дверью в склад, где был заперт Мак-Харрис, и лег, не выпуская автомата из рук. Надо полагать, он всю ночь не сомкнул глаз.

Вскоре опять послышался гул самолетов-разведчиков, прочесывавших джунгли. Поэтому Анди отключил в радиокабине всю аппаратуру и всюду погасил свет. Смолкнул даже равномерный гул генераторов, питавших приборы и машины в Эль Темпло.

Над бывшей резиденцией толтекских властителей воцарилась тишина, нарушаемая только глухими звуками ночи. Над плато всплыла яркая луна, залившая призрачным светом руины под аркой. Ее лучи проникли и в столовую, осветив прекрасное лицо Хельги.

- Друзья, - сказал Анди, - отложим наш разговор до завтра, когда отец успокоится. Мак-Харрис все равно уже здесь. Что до меня, то я ложусь спать.

Да, Мак-Харрис был здесь. Для Агвиллы и его отца это, вероятно, означало конец битвы, но не для Анди, Эль Капитана и Рыжей Хельги! У них были иные, далеко идущие планы, и выполнение этих планов зависело от множества обстоятельств.

А как обстояло дело со мной?

Похищение Мак-Харриса и передача его в руки Маяпанов, осуществленные по приказу Эль Капитана, в принципе должны были бы усыпить мои смутные подозрения и тревогу, вселить доверие к динамитеросам вообще и к Рыжей Хельге в частности. Но почему-то присутствие Мак-Харриса в Эль Темпло не принесло мне желанного спокойствия. Возможно, причиной тому служили грозный гул самолетов и утреннее землетрясение. А может, слова Хельги относительно золота. Но ведь она сама призналась, что молола всякий вздор?

Так или иначе, делать мне в столовой тоже было нечего, и, попрощавшись, я направился к себе и лег спать. Но мне не спалось. Луна светила так ярко, из джунглей доносилось такое благоухание, тишина была такой звонкой! Я долго ворочался в постели, в голове беспорядочно теснились всевозможные образы, и в каждом из них мне виделась рыжеволосая голова Хельги.

И вдруг я услышал ее голос.

В первый момент мне показалось, что он звучит только в моем полусонном мозгу, но нет, он был отчетлив, вполне реален и проникал в окно со двора этот глубокий, чуть хрипловатый голос.

- Удивительно, что такой умный и сильный мужчина, как вы, Агвилла, согласился провести столько лет отшельником, вдали от мира, радостей жизни, людей... Не ведая любви. Вы обокрали собственную молодость...

- Я так не думаю, - шепотом отвечал Агвилла. - Все эти годы я жил полнокровной, очень интенсивной жизнью. У меня была великая цель, была борьба. И, кроме того, меня удерживала здесь клятва, данная отцу.

- Никакая клятва не может заставить человека пожертвовать собой ради чего-то, что давно кануло в вечность!

- А вы, Хельга, разве вы не жертвуете собой ради своих идеалов?

- Я - дело другое. - Готов поклясться, в голосе Хельги звучали нотки печали! - Я веду борьбу за совершенно конкретные цели, во имя справедливости. За свержение тиранов.

- Я тоже ненавижу тиранию.

- В таком случае вы должны вступить в наше братство. - Она засмеялась. Ведь своей цели вы уже достигли.

- Да.

- А что дальше?

- Дальше? Не знаю... Надо жить.

- Без ненависти? Без жажды мести? Без новой цели?

- Наверно, это будет нелегко. Двадцать с лишним лет я жил и работал, подхлестываемый одним - единственным желанием. Двадцать с лишним лет я не занимался ничем, кроме энергана. Но сейчас мне предстоит другая работа, причем трудная. Располагая богатствами "Альбатроса", мы должны возродить Кампо Верде и Теоктан, превратить пустыни в сады. Да, работы предстоит много... - Он помолчал. - Знаете, Хельга, Искров однажды спросил меня, кем бы я хотел стать, если бы не был химиком. Я ответил: "Художником или кинооператором". Это была шутка, конечно, но, поверьте, будь у меня такая возможность, я бы завтра же бросил химию, гремучий песок, энерган... И посвятил себя какому-нибудь скромному занятию. Пахал бы землю, например, как мой дед, поселился бы в возрожденном Кампо Верде, взращивал бы какао, кукурузу, цветы...