Мария Симонова - Воины Тьмы

Только теперь мне стало по-настоящему весело. Я быстро поднялся и, догнав «автомобиль», вскочил к нему на бампер. Кстати — там уже комфортно расположилась забойного вида девица из нижней компании — вся пятнистая, с огненными, стоящими дыбом волосами и в платьице под названием «мужчинам некогда». Она сразу же обхватила меня сзади руками за шею и что-то голосисто запела прямо мне в ухо. Кодла в машине дружно подхватила припев. В сочетании с тряской — а машина действительно «ехала» по ксенли, подскакивая на каждой драконовой рытвине, — ощущение создавалось просто отпадное! Мы пропахали ксенли вдоль и поперек всей спины, разогнав по ней наших хепов, проехались по хвосту и чуть не застряли там, когда хвост стал узок для колес. Тогда мы развернулись в пространстве, встали на хвост с другой стороны и поехали на пузо. Там мы сразу попали, словно куры в ощип, в самый разгар первобытных плясок с поливанием друг друга шампанским — или чем-то, вполне косящим под шампанское; шампанское на лету замерзало, а потом опять оттаивало и только что не шипело на разгоряченных телах. Я позаимствовал у кого-то бутылку, на предмет — изучить. Ну то, что жидкость туда закачивалась под давлением, я, скажем, просек. Но почему эта жидкость не замерзала, находясь в бутылке, хотел бы я знать? Я спросил у людей, и добрые люди объяснили дикому Эйву в пьяный разнобой, что никакая это на самом деле не бутылка, а живой организм, хоть и бьющийся, называется блюкс, произрастает в виде шаров на деревьях с тем же названием, а бутылкой становится впоследствии, при тепловой обработке. Прослушав теорию, мы приступили к практическим занятиям и вылили из блюксов немереное количество шампанского — и не только — как наружу, так и внутрь. Потом, поколесив, словно меж двух могучих древесных стволов, между передними лапами дракона, мы тронулись по шее к голове, причем я — уже не на бампере, а на капоте, и уже не с одной, а с двумя девицами в обнимку. Все так же распевая, мы доехали до головы, обогнули ее прямо по морде, выехали на широкое темя и отсюда бешено понеслись вниз по крутой шее. При этом обе девицы завизжали так истошно, что на подъезде к загривку у меня напрочь заложило уши, и не спасла никакая ССЗ. На загривке я спрыгнул, от души поцеловав на прощание рыжую в то, что вполне можно было после доброго стакана назвать носом.

«Лоуренс Дитрих» помчался, бешено виляя, куда-то под крыло, а я уселся на свое обычное капитанское место между крыльями, сложив ноги. Откуда-то сверху рядом со мной медленно опустился Дру на дилде, с другой стороны подошел и «сел» по левую руку от меня Ли. Оба не проронили ни слова. Так молча мы и сидели. И смотрели вперед.

Дракон, оказывается, уже никуда не летел и, похоже, давно не летел. Прямо перед ним парили рядышком, как два дитя от одной мамки и разных папаш, но все равно неразлучные, слонопотам с Пегасом, а третье дитя — кот — висел от дракона справа. На всех троих ксенли так же, как на нашем, происходили бурные народные гуляния. Рассмотреть отсюда, гуляют ли где-то на ксенли вместе с народами и наши Эйвы, было невозможно. Но об этом должен был знать дракон — он-то наверняка уже связался со своими братцами.

— Эй, ксенли! Ксенли-и-и-и! Где ты там?

«Где, где — в Караганде! Не ори, не в лесу. Под тобою я».

— Так, уже и география в ход пошла. Злишься? «Льетгло есть Льетгло».

Ладно, прости, если что не так. Выкладывай. «На ксенли их нет. Ждали вас двое суток, не дождались, ушли на игрища».

— Так… Немудрено, в общем-то, коли ждали в такой компании. На какие именно игрища?

«Они не доложили».

Я обернулся в сторону улья.

Да-а-а… Кто на ком, и все шевелится… Пойди-ка отыщи осу в пчелином улье. Ничуть не легче, чем иголку в стоге сена. А то и целых две иголки. Придется, видно, поработать магнитом.

— Еще что-нибудь?

«Да. Среди гуляк на ксенли находятся дословцы. И на мне тоже».

— Много? «Немерено».

— Что они делают? Впрочем, ясно — ждут, пока мы соберемся. Ну-ну. Ладно. Глядишь, выкрутимся как-нибудь. Сплюнем, не загадывая.

Я поднялся. Ли тоже «встал» — перестал опираться на свой хвост.

— Дру, придется тебе нас подождать.

— Понимаю. Я с этим довеском теперь ни на что не годен, — грустно отозвался он.

— Черт! Да как же договориться с этим дилдом?.. «Для этого нужно назвать его по имени».

— Хочешь сказать, что знаешь его имя? «Вер вел».

— Ну, ксенли, чтоб тебя!.. Почему раньше-то не сказал?

Об ответе я уже догадывался. «Потому что ты не спрашивал».

— Ну ты тормоз! «Нет. Я…»

— Знаю, знаю — ты не тормоз, ты другой. Все, замнем для ясности!

Я хотел пнуть ногой по ножке дилда, но тот проворно отодвинулся. Так вот как надо было его транспортировать — пинками! А мы-то надрывались, как папы карлы!

— Вервел! — рявкнул я. — Вольно! Можешь расслабиться!

Дру продолжал сидеть, нерешительно косясь вниз, на дилда.

— Я уже могу встать? — с сомнением произнес он.

— Попробуй, — так же неуверенно предложил я. Дру неловко встал, сделал пару шагов на пробу и обернулся на дилда. Мне показалось, что наш интеллигентный физик многое бы сейчас отдал, чтобы получить в руки меч на предмет изрубления дилда в квантовую капусту.

Мне страшно хотелось обнять Дру, в качестве поздравления с началом новой ходячей жизни, но объятия, пожалуй, стоило отложить до окончательной победы. В этот момент мне на глаза попался «гусь-лебедь» — он висел все там же — немного позади и выше драконьего хвоста. Во время моей лихой поездки по дракону я совершенно забыл, что за мною наблюдает с высоты сама принцесса Легр, — не до принцесс мне тогда было. И сейчас смущения от воспоминаний я не ощутил. Уверен, что сержанта Ши-Вьеур зрелище тоже не вогнало бы в краску. А вот принцессу?.. Так, ладно, принцессы принцессами, краски красками, а пора и о делах подумать.

Я сложил руки рупором и крикнул в направлении спины, где опять собрались в кучку хепы:

— Сфит!

Дымчатый хеп отделился от общей группы и споро потрусил к нам. Я собирался прихватить его с собой — лишняя пара рук никогда не помешает, да и привык я к нему, почти как к другу.

— Отчалили! — скомандовал я, как только подбежал Сфит. Оторвавшись от дракона, я еще раз обернулся на белый катер. Он оставался по-прежнему неподвижным; все равно ведь полетит за нами — знаю я ее.

Мы мчались к Льетгло, бесцеремонно врезаясь во фланирующие поперек нашего пути компании, через некоторые прорываясь даже с попутным торопливым мордобоем; сворачивали мы только перед крупными объектами транспортного и перевозочного типа. По пути я думал о ребятах. На каком же из дисков их искать?.. Передо мной поочередно возникали образы Ратра и Клипса. Придется, конечно, довериться интуиции. И все-таки… Гофмаршал почти наверняка ошивается где-то в районе турнирных побоищ. Ратр… Что я знал о пристрастиях Ратра? Предположительно — те же побоища. Стоп! Пристрастия. У лемхов Ратр успел пристраститься к псих-меду. Стало быть — кабак. Я вдруг понял, что очень мало знаю о своих друзьях, — я понятия не имел об их занятиях и склонностях в родных мирах. Вполне возможно, что Клипса, к примеру, стоило сейчас искать на каком-нибудь металлическом (или наоборот — симфоническом) концерте, а Ратра — на базаре среди менял. Хотя скорее всего они держатся друг друга. И выбирают что-то по общим интересам. К примеру — бордель… М-мда. Нет, это вряд ли. Хотя, конечно, кто их знает. Ладно, помимо борделя — какие у нас, Эйвов, могут быть общие интересы в Экселе? Правильно — драка да кабак. Остальное, как говорится, после войны наверстаем.