Сергей Званцев - Были давние и недавние

— И все-таки, если хотите, я введу вас в курс своего метода. Вы видите, он действует без промаха! Но я продолжаю нуждаться в таком помощнике, как вы, с вашими знаниями и с вашими связями…

Вероятно, я на минуту-другую потерял сознание. Когда я пришел в себя, вокруг меня суетились Котов и другие врачи пашей клиники. Я огляделся и спросил голосом, который даже мне показался совсем слабым:

— А где этот… омоложенный?

Я заметил, что врачи переглянулись между собой, и Котов встревоженно сказал:

— Здесь нет никого чужого, Николай Иванович, не бойтесь. Лежите спокойно!

Показание доцента Котова

Я и ординатор Валуева Анна Сергеевна шли по коридору второго этажа института и, поравнявшись с дверью кабинета профессора, услышали глухой удар, как будто человек упал на пол. Одновременно или почти одновременно до нас донесся слабый стук захлопнувшейся двери: видимо, кто-то вышел из кабинета через секретариат, расположенный за углом коридора. Но тогда мы Этот стук двери зарегистрировали в своем сознании чисто механически. Мы вбежали в кабинет и увидели Николая Ивановича распростертым на ковре с безжизненно остановившимися глазами. «Инсульт!» — подумал я и, опустившись на колено, положил ладонь на грудь профессора. Я услышал слабое биение сердца. В открытые двери заглянул еще народ, и мы перетащили бесчувственного Николая Ивановича на диван. В общем, довольно скоро нам удалось привести его в себя, и он еле слышным Голосом рассказал, что его посетил кто-то донельзя похожий на недавно уволившегося ассистента Линевича, но только лет на сорок моложе. Я попытался возразить, уж эта разница в возрасте делает невероятным большое сходство, Николай Иванович настаивал, стал раздражаться, что в его состоянии было опасно, и все посылал меня поехать к Линевичу на квартиру и там убедиться, что он и в самом деле омолодился. Предоставив учителя заботам врачей клиники, я поехал. Бред Николая Ивановича в его же интересах надо было разрушить!

Я знал, где жил Линевич: мне пришлось несколько раз посещать его, когда он болел. Надо прямо сказать: безрадостная у него была обстановка! Маленькая комната с окном на пустырь — откуда он только взялся в большом городе? Перенаселенная квартира. Довольно долго я и на этот раз добирался к дому в Сиротском переулке, где он жил. Уже за парадной дверью я услышал громкий говор, вернее, перебранку. Выделялся пискливый женский голос, выкрикивавший одно и то же слово «аферист». Кто-то мне открыл дверь, и я оказался в темном коридоре.

Шесть или семь жильцов и жилиц, преимущественно пенсионного возраста, построившись полукругом — так, как обычно строится хор в опере, — выкрикивали какие-то немузыкальные фразы бранного звучания в лицо растерянно стоящему в дверях молодому человеку с ярко-рыжими волосами. Мне почему-то тотчас пришел на ум рассказ Конан-Дойля «Союз рыжих». Да, человек с такой шевелюрой мог бы, конечно, украсить это странное сообщество. Но сейчас ему было явно не до того. Он переводил взор с одной соседки на другую, беспомощно моргая рыжими ресницами. Слышались выкрики:

— Куда девал старика, говори!

— Откуда ты взялся?

Всех перекрикивал пискливый голос приземистой, тучной крашеной блондинки:

— А может, он его убил?! Милицию позовите!

Я стоял у стены, от души дивясь наружности осажденного юноши. У него и в самом деле, при всей разнице в возрасте, было удивительное сходство со стариком Линевичем!

Взволнованные дамы не обратили на меня никакого внимания. Я уже было решился пробраться к комнате атакованного молодого человека и вступить с ним в непосредственное общение, но тут в коридоре появилось новое действующее лицо: участковый уполномоченный милиции. Это был немолодой человек с внимательными глазами и тяжелой походкой.

— Что здесь происходит? — негромко спросил он, и тотчас шум и выкрики затихли.

Крашеная блондинка, кокетливо сложив губы в бантик, пропела:

— А вот и Степан Демьянович. Как это было некультурно с нашей стороны вызывать его по своим домашним делам. Он так занят!

Участковый и бровью в ее сторону не повел. Внимание его было занято рыжим молодым человеком, по-прежнему стоявшим в дверях и сейчас, при виде человека в милицейской форме, отступившим внутрь комнаты. Однако милиционер шагнул и придержал дверь, уже готовую закрыться.

— Предъявите документы, гражданин, — сказал он недобрым голосом.

Из тихих и сдержанных реплик, которыми стали с приходом участкового обмениваться жильцы, я понял, что доктор Линевич исчез. Ага! Но куда он мог деться? У него не было ни знакомств, ни наклонности бесцельно ходить по улицам. Может быть, вышел в магазин и упал, скошенный сердечным тромбом? Частый конец пожилых людей!

— Значит, паспорта у вас нет? — сухо отметил участковый. — Может быть, какой-нибудь другой документ? Студенческое удостоверение?

Все замолчали, с любопытством наблюдая странную сцену. Молодой человек поник рыжей головой.

— Нет у меня документов, — тихо произнес он и почему-то добавил: — И не может быть!

Последние слова не произвели на участкового ни малейшего впечатления.

— Значит, нет, — повторил он, не повышая голоса, и так же ровно спросил: — А где хозяин комнаты, врач Линевич?

Молодой человек молчал, явно смутившись. Краской залилось его юношеское веснушчатое лицо. Представитель милиции слегка ухмыльнулся:

— Не знаете? А как же вы сюда, в его комнату, попали? Он вас сам пустил?

Последнее прозвучало явно иронически, но молодой человек простодушно ответил:

— Да! Именно он и пустил.

— А потом? — терпеливо вел допрос участковый. — Потом куда он делся? Ушел, что ли?

— Нет, не ушел, — на этот раз твердо ответил молодой человек. Видно было, что терпение у него на исходе и что он уже готов на все, лишь бы избавиться от глазеющих соседей и от навязчивого любопытства участкового.

— Не ушел? Значит, он здесь?

Кругом подхалимски захихикали. Юноша сверкнул глазами и громко сказал:

— Да, он здесь!

— Где же? — потерял на минуту свою невозмутимость участковый. Он оглядел комнату, может быть ожидая увидеть труп исчезнувшего старика.

Юноша глубоко вздохнул, как бы собираясь нырнуть, и отчетливо ответил:

— Это я — доктор Линевич. Понятно?

Продолжение показаний Котова

Мой шеф и учитель Николай Иванович Орловский унаследовал кафедру терапии от выдающегося русского ученого и медика К. Старожилы нашего института утверждают, что в молодости Николай Иванович покорил сердце своего профессора смелым участием в экспедиции на Восток, в местность, пораженную бубонной чумой. Честь и хвала врачу Орловскому, два года прожившему среди чумных, облегчавшему их страдания и вырвавшему многих из когтей черной смерти!

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});