Альфред Ван Вогт - «Если», 1995 № 10

Эта пословица лишний раз подчеркивает неистребимую страсть американцев к оружию. Только-только мы успели познакомиться на поле фантастики с разумными мечами, как приходится общаться с мыслящим револьвером, который описан автором с любовным тщанием. Действительно, одним из базовых прав американского гражданина, зафиксированным конституцией, является право на ношение, хранение и применение оружия. Нередко это законоположение приводится в качестве положительного опыта американцев в борьбе с преступностью.

Однако, чтобы оружие могло выступать как фактор сдерживания насилия, требуется сочетание определенных этно-исторических традиций с весьма конкретными реалиями

История американской нации начиналась на границе «цивилизованного» мира. Вооружение общества имело регулирующую функцию самозащиты в условиях удаленности от институтов власти (хотя история США знает и войну против власти, когда «святые последнего дня» отстояли свой уклад и дали начало штату Юта, и поныне сохраняющему многие свои привилегии). То, что позднее позволило США получить репутацию «страны свободы», первоначально утверждалось весьма конкретным способом: ружьем, кольтом, веревкой и «самым демократичным судопроизводством всех времен и народов» — судом Линча. Естественно, по мере укрепления правовой системы организации общества рано или поздно должно было возобладать прагматическое начало — право на насилие необходимо было делегировать государству.

Граждане же сохранили за собой оружие как некий символ свободы.

Россия развивалась в принципиально иной системе координат. Российское государство всегда характеризовалось ярко выраженными авторитарными чертами (что, конечно, имеет конкретные исторические объяснения — необходимость мобилизации ресурсов для объединения русских земель, борьба против монголо-татарского ига, война за выход к морю) и на протяжении всей своей истории подавляло с помощью оружия практически любое «самостийное» движение. В результате, если в американской психологии сложился стереотип: «Личное оружие — гарант свободы», закрепленный в том числе результатами победоносной войны за независимость 1776–1783 гг., то в России в ходе многочисленных смут и мятежей оформилось принципиально иное отношение вооруженного человека и государства. Заметим: иной оказалась именно психология общества, ведь государственной монополии на производство оружия в царской России не было, и его хранение не преследовалось законом, во всяком случае в отношении дворян.

Лозунг «всеобщего вооружения народа» на российской почве впервые был выдвинут

В. И. Лениным — естественно, до 1917 года. В советское время производство и применение оружия стало исключительной монополией государства. Конечно, эта система допускала некоторые послабления (например, для старателей), но в целом была крайне жесткой. И даже Кавказ, где бытовало не свойственное России отношение к личному оружию как атрибуту свободы, не стал исключением. А ведь российские колониальные власти, завершив покорение этого региона, нашли достаточно такта, чтобы нё разоружать население. Правда, сегодня, учитывая тот факт, что территория Кавказа после осетино-грузинского, осетино-ингушского, абхазо-грузинского, чеченского конфликтов признается одним из самых «горячих» регионов планеты, трудно представить, что оружие могло здесь играть роль этно-социального стабилизатора.

В Дагестане, где соседствуют представители почти тридцати этнических групп, бытует поговорка: «Выстрелить легко, но эхо будет гулять по горам много лет».

Распад СССР и кризис социалистической модели общественного регулирования, появление рыночных реалий, резкий рост преступности привели к тому, что монополизм правоохранительных органов стал давать трещины И хотя до сих пор официально получить разрешение на хранение оружия сложно, желающих это не останавливает. Пистолеты всевозможных систем, автоматы Калашникова, помповые и просто охотничьи ружья на руках законопослушных граждан никого уже не удивляют.

Количество газового оружия, зачастую не менее действенного, чем боевое, всевозможных самоделок и приспособлений типа «электрошока» или «охотничьих» арбалетов, с помощью которых совсем не трудно отправить человека в мир иной, не поддается какому-либо исчислению. Достоверной статистики нет. Можем привести лишь предположения специалистов: в Москве каждый десятый житель владеет тем или иным оружием (с учетом газового)

Более того, если гражданам владеть боевым оружием пока возбраняется, то охранные и сыскные фирмы уже имеют его на вполне законном основании. Потребность в этом диктуется, пожалуй, в первую очередь чисто психологическим аспектом. Работники правоохранительных органов еще долго не смогут забыть время, когда любая предпринимательская деятельность воспринималась как преступление. Так что отношение к появившемуся в последние годы слою бизнесменов, как правило, остается негативным. Кстати, внешне это проявляется в попытках представить ставшие привычными покушения на предпринимателей чисто криминальными разборками. Как бы то ни было, в этих условиях любому состоятельному человеку ничего не остается, кроме как самому заботиться о собственной безопасности, а обеспечить ее без оружия невозможно.

Ревнивое отношение «органов» к своим «частным» коллегам, детективам и охранникам, обладающим сегодня в части ношения и применения оружия практически всеми теми правами, что и сотрудники милиции, иногда проявляется в крайне причудливых формах (вспомним хотя бы нападения на охрану группы «Мост»). Периодически возникающие разговоры в коридорах власти о необходимости поправок к Закону об оружии и Закону о частной и сыскной деятельности, «разоружающие» подобные службы, еще одно тому свидетельство. Фактически это будет означать шаг назад, поскольку из обращения уйдет легальное, легко прослеживаемое оружие, которое на «мокрых делах» не используют В то же время криминальная армия ощутимых потерь не понесет, напротив, с безоружными клиентами прекрасно оснащенные бандиты будут чувствовать себя еще более уверенно. В число выигравших от подобного исхода попадают также структуры МВД, которые продают свои «охранные услуги». Монополизм на пистолеты в условиях отсутствия конкуренции позволит им сколь угодно взвинчивать цены

Конечно, частный детектив может по совместительству оказаться преступником, но и бандиты в милицейской форме, к сожалению, не такая уж редкость. И как защитить от них себя и своих близких — большой вопрос.

Роберт Силверберг