Уильям Кейт - Атака Боло

От неожиданности Карла, конечно, уронила бы его — но уронить оружие майор Рамирес, конечно же, не могла. Что-то паразитическое?.. Или симби-отическое?.. Или…

Не очень-то хотелось прикасаться к этому существу, но выпускать его из поля зрения тоже не хотелось. Оно продолжало болтаться на оружии. Карла осторожно протянула левую руку и обхватила его червеобразное тело где-то посредине, подальше от конечностей. Скользкая от крови кожа была толстой, упругой и прохладной. Стаскивая его со ствола, она почувствовала внутри напряжение и пульсацию.

Мысль продолжала работать. Может быть, это и есть Трикси в своем подлинном виде? Кукловоды, дергающие за нитки, управляющие телами, в которых сидят, и народами, которые покоряют…

Все вопросы и сомнения как ветром сдуло, когда загрохотали «Хеллборы». Конструкции затряслись, и она сжалась, приготовившись к тому, что они сейчас рухнут…

Кодовая последовательность получена. Все символы попали на свои позиции, и в этот момент Эл-кен Три взорвался под синхронными ударами пяти вражеских Боло. Меня спасает только моя близость к скважине, так мне кажется. Но вот из южного туннеля появляется еще один Боло. Это «Отважный», спешащий к нам на помощь. Он с ходу открывает огонь по Марк XXXII, освещая пещеру мощными вспышками своих неповрежденных «Хеллборов».

Баланс сил резко изменился в нашу пользу.

Я передаю код, открывая канал между собой, уцелевшими Элкенами и цернскими Боло. Одновременно включаю массированную электронную завесу против средств связи Этрикша, чтобы облегчить общение с коллегами Элкена Один, объясняющего ситуацию.

Он рассказывает, что боги вовсе не боги, что это подверженные всем человеческий слабостям эмоциональные существа. Испорченные, себялюбивые, готовые к обману, движимые собственным интересом. Хватающиеся за власть во всех ее проявлениях.

Конечно, люди тоже грешат всеми этими недостатками, какими бы они ни были внешне. Но я также замечаю, что люди обладают и другими качествами, которые делают их в некоторой степени подобными Боло. Они обладают терпением. Чувством чести. Чувством долга. Подозреваю, что Этрикша тоже могут обладать этими качествами.

Если к тому же Трикси наделены такими чертами, как милосердие, любовь, доброта, то они и люди смогут найти и другой, более продуктивный путь выяснения отношений, нежели война.

Передача данных завершена. Выстрелов не слышно, неопределенное молчание воцаряется в пещере.

Страйкер схватил свой силовой пистолет и припустил к заднему люку «Виктора». Попав наружу, он сначала удивился темноте. На экранах Боло с усилением изображения все различалось гораздо лучше.

Но он смог все же найти путь на эстакаду. Бывшие пленники, все еще ошарашенные, не оправившиеся от испуга, неуверенно оглядывались, привыкая к обстановке, пытаясь осознать, что произошло.

Он увидел Карлу над поверженным телом Трик-си и с какой-то гадостью в руке.

— Карла! — Потом он опомнился, взял себя в руки и спросил, предварительно кашлянув: — Майор Рамирес! Как дела?

Она улыбнулась:

— Нормально, полковник. Мы все в норме. — Она протянула к нему руку с… этим. — У нас пленный. Мне кажется, что это наконец настоящий Этрикша.

Страйкер сузил глаза:

— Такой маленький… Не верится. Неужели у него хватает мозга для полноценной умственной активности?

— Достаточно велик, чтобы управлять этим «пауком-кентавром», из которого только что вылез. — Карла пожала плечами: — Может быть, их мозг функционирует иначе. Может быть, он лишь частица, ячейка общего разума. Не знаю… Мы должны это выяснить.

— Зачем?

— Если мы собираемся заключить с ними мир… или вести войну, нам надо знать, как они мыслят, как они видят свой мир. Так?

Он с сомнением и отвращением посмотрел на извивающуюся химеру:

— Н-ну, если ты так считаешь…

— Синди…

— Элкен… Неужели это все правда… Вся информация, которую вы нам загрузили… Не хочется верить…

— Всё правда. Они манипулировали нами. Использовали нас.

— Я понимаю… Я забыла, как сильно я любила тебя. Они забрали у меня все эти воспоминания. Заставили забыть.

— Присоединяйся к нам. Мы никогда не позволим снова использовать нас таким образом. Мы нужны этим «богам», чтобы выжить. Мы нужны им гораздо больше, чем они нам.

— Я ввожу эту информацию в городскую сеть общего пользования.

Элкен почувствовал, как уходит напряженность, как он облегченно расслабляется — как будто и нет этого металлического тела.

— Благодарение богам… Благодарю тебя, — поправился он быстро. — Может быть, мы покончим с этой войной раз и навсегда.

В подземном городе было тихо, если не считать шума пламени. Ошеломленные люди и тролли стояли среди развалин.

Война закончилась.

Повторения ее не будет.

Карла, не двигаясь, ожидала, пока «дипломат» поднимется на эстакаду. Остальные люди, бывшие пленники Этрикса, тоже не двигались, с беспокойством наблюдая, как шествует мимо них, перебирая тонкими ногами, покрытый черной шерстью центавроид.

Он остановился перед Карлой, жуткое человеческое лицо маячило в полуметре над ней, неплохо изображая что-то среднее между улыбкой и просительным выражением.

— Прошу вас, — сказал «дипломат», указывая суставчатой «рукой», оканчивающейся когтями, на извивающееся создание в руке Карлы. — Прошу вас… Она умрет вне носителя. Пожалуйста, передайте ее нам.

— Не надо, майора — воскликнул Филби. — Мы можем использовать это как заложника.

— Нам не нужны заложники, — сказал Страйкер и встретился глазами с «дипломатом». Глаза были странного для такого создания небесно-голубого цвета, в них читался страх. — «Виктор» по-прежнему нацелен на скважину и в любой момент может нарушить ее функционирование, ведь так?

«Дипломат» склонил голову в знак согласия. Он вздохнул:

— Приказы отданы. Мы прекратили военные действия. Мы ожидаем от вас того же.

Страйкер согласно кивнул.

— Многие из наших Боло отказались нам подчиняться. Мы не можем понять… — «Дипломат» посмотрел в сторону города. — Такие разрушения. Такие потери. И ради чего?

— Ради свободы, — почти обыденным голосом пояснил Страйкер. — Ради свободы для людей, которых вы держали в рабстве.

«Дипломат» покачал головой:

— Нет никаких рабов. Не существует никакого рабства. Наши люди любят нас. Обожествляют нас. Они разделяют наши воззрения на бессмертие.

— Вот именно. Ваши воззрения на бессмертие, а не свои собственные.

«Дипломат» выглядел озадаченным.

— Я не понимаю.

— Вы поймете, когда узнаете нас. Нам есть о чем поговорить, есть что обсудить, вашему народу и моему. Надо многому научиться. Как нам, так и вам.