Александр Белаш - Красные карлики

– «Френкель Статис». – Форт остановился. – Страховая компания. Ты ведь тоже страховался у Френкеля?

– Так точно, – подтвердил Джифаренге.

– Пойдём-ка мы к Френкелю. Страховщики будут счастливы вернуть премии, выплаченные на основании недостоверных сведений. У них есть стимул этим заниматься – деньги! Значит…

– …они должны заверить наши личности! – Чтобы в Джифаренге завертелась мысль, его следовало подпихнуть, но, сообразив что-нибудь, он своих выводов держался крепко. – А у Френкеля тоже обед с 16.00.

– Как раз к семнадцати дойдём.

С лицом в светлых заплатах телесного цвета, для верности прихваченных оранжевой липучей лентой, буроватый от въевшейся шпалопропиточной бурды, Форт смотрелся вызывающе и ярко, как большой модник в стиле «деструкция». Но всё лучше, чем облик беглеца из склепа. Если б не пёстрое лицо, он мог бы даже считаться красивым. На ТуаТоу и у мирков его внешность воспринималась по-разному – то переводила его в ранг нидских выродков, то попросту обозначала принадлежность к эйджи; здесь же она говорила о суровой мужественности.

Создатели тела постарались на славу – фигура Форта была пропорциональной и атлетической. Но вот подпольная монтажная бригада, перекроившая фасад головы тогда, восемь лет назад… Чем руководствовались Трик и Лоск, реконструируя его внешность, срезая края кераметаллических костей и заменяя скулы? Ох, горе-дизайнеры… А может, как раз наоборот – результат оказался для него выигрышным. Едва заметный прищур обозначал опытность бывалого мужчины, тонкий нос с аристократической горбинкой выдавал чистоту древней крови, не замутнённой метизацией, а появляющаяся временами и сползающая вправо слабая усмешка намекала, что он всему знает цену. Осанка, разворот плеч, походка – всё заявляло о том, что он может носить и мундир, и лохмотья, ни при каких обстоятельствах не роняя своего достоинства.

«Пилотскую» причёску он соблюдал сам. Разве что фасон одежды и химический загар чуть портили картину – труд под солнцем был уделом работяг, которых легко вычислить по обожжённым ультрафиолетом кистям и по тумаске загара выше окантовки респиратора. Джифаренге в клубничной обмазке составлял ему достойную пару – старатели, добытчики, приехавшие из гилея в Купер-Порт кутнуть и прикупить того-сего.

– Не разумею, с чего ради сволочь Мийо так срочно похоронил нас? – ворчал Джифаренге, топая за капитаном. – Мы даже по радио не отзвонились, что у нас авария! Так ли, сяк, нас бы зачислили в покойники. Пропали и пропали…

– Я не сказал, что уверен в проделках Мийо. По факту мы вылетели с Иносенты и не прибыли в Купер-Порт. Диспетчеры флаеродрома радировали нам запрос, а мы не отвечали. Логично предположить, что именно второго числа мы сделали аварийную посадку, причём разбились, иначе бы поддерживали связь. Тут и пожар, и всё вместе.

– Как-то неправильно. – Джифаренге размышлял вслух. – Нигде людей сразу со счетов не сбрасывают. Ждут срок, потом назначают суд. И суд определяет – этот умер! А нас пометили вторым числом. Выходит, кто-то уже второго доложил нас как погибших.

– С чего ты взял?

– Да по справке о жилье! В квартиру, что была записана за вами, уже третьего числа вселились посторонние! Кто бы их пустил, не зная, что вы окочурились?

– Что ж ты сразу не сказал?

– А вы не спрашивали.

Форт пересчитал свои личные вещи, ныне опечатанные на хранении в полиции. Всего-то и осталось, что рюкзак в кладовке Ментона. А Джифаренге умнее, чем кажется…

– Сдаётся мне, Мийо позарился на флаер. По бумагам флаер списан, а в натуре он целёхонький, – продолжал Джифаренге, помогая мозгам языком.

Это приходило на ум и Форту. Стоило задуматься о том, что «Центурионом» – даже не по остаточной стоимости, а даром! – завладеет гладкий брюнетик со снисходительной улыбкой, как просыпалась ярость. Махинация так явно попирала все понятия о совести, законе и порядке, что впору развести руками. Ладно бы подлец Луи Маколь, которому положено обманывать в силу принадлежности к ворам – но должностное лицо, госслужащий, чиновник!..

Впрочем, представление о честности государственных людей было у Форта сильно подпорчено с того дня, когда он понял, что его разум похитили ради изготовления центрального процессора для космического истребителя. Перехлёст с комиссаром Сато только прибавил недоверия. Теперь ещё и Мийо вдобавок. Так можно и совсем в системе государства разувериться!

Перелистав воспоминания, Форт нашёл очень мало лиц, на которых мог бы положиться. Врач Уле Эмэнии; капитан «Ноаха»; Эш и Далан… А из действительно важных персон – лишь бригадный генерал Акиа, но это был не чиновник, не назначенец, а человек с врождённым благородством…

– Пожрать бы, командир. – Джифаренге напомнил, что он из мира биологии, а не технологии. – У вас своя пастила есть?

– До конца весны буду брать в «Роботехе».

– А потом?

– Если смогу договориться с Ментоном. Чтобы покупать еду, надо зарабатывать.

– Когда вернём флаер…

– Когда докажем, что мы – это мы. Не раньше.

– Надо скорее. Денежек у нас не много… В паре кварталов отсюда кормят дёшево, а тут жратва дорогущая.

Они шли через Пигаль – традиционный для городов ПМ район весёлых домов. Кондиционированное пространство Купер-Порта так стиснуло улицы, что толпа уплотнялась до вязкой толчеи; электрокар полиции или развозчик товаров прижимали всех к стенам. По обе стороны в телах домов на высоте второго этажа проходили глубокие выемки вроде столярных шпунтов, где ездили узкоколейные шахтёрские трамваи; над головами улицу в три яруса пересекали пешеходные мостки, и где-то вверху сквозь прозрачный уличный потолок беспощадное солнце накачивало в город парниковый эффект.

ГенКому вряд ли стоило жёстко ограничивать рождаемость – когда число душ на квадратный метр превышает некий рубеж, граждане перестают размножаться от отвращения друг к другу. Людей сдерживает подсознательный страх: если их станет слишком много, некуда будет ступить. Тем удивительнее видеть, как ГенКом, de facto обложив штрафами материнство и детей, всячески поощряет платный блуд. Форт кругом замечал вывески «ВЕРОНИКА», «АНЖЕЛИКА», «ГАНИМЕД», «АПОЛЛОН», «ТРИАНОН», «САРДАНАПАЛ – УТОПАЯ В РОСКОШИ» и тому подобные, с изображениями прелестниц и красавцев, часто с припиской «Грибов нет. Требуются девушки. Прививка обязательна».

В справочнике по мирам Альты смутно упоминалось, что выходцы из латинских регионов Старой Земли обладают неким «средиземноморским мышлением», куда входят чистоплотность, общительность и обязательный любовный пыл. Похоже, вывезенный с прародины пыл ещё не выветрился, и ГенКом направил его в обход акушерских проблем, поощряя свадьбы однополых и браки существ разных видов, включая супружество с растениями и животными. Уж на что были свободны нравы контуанцев, но Планета Монстров по части либеральности обгоняла их с большим отрывом.