Сергей Челяев - Ключ от снега (Ключи Коростеля - 2)

- Ничего не выйдет, любительница крови! Ты мне тоже снишься, а во сне магические заклинания не действуют, если только я правильно знаю ваши ведьмовские обычаи.

- Чего ты хочешь, сопляк? - прошамкала Клотильда, злобно ощерившись испуганной злой собакой.

- Того же, чего хочет и твой хозяин, - ответил Коростель. - Ты сейчас отведешь меня к Птицелову, потому что у меня для него есть одна неожиданность.

- Хорошая неожиданность? - осклабилась ведьма, но Ян только холодно посмотрел на нее, и та сразу сникла, сгорбилась, вобрала голову в плечи.

- Не зря говорят: на ловца и зверь бежит, - пробормотала Клотильда, подхватив ивовую корзинку. - Между прочим, ягодки не хочешь ли, соколик?

- Нет, - ответил кто-то внутри Яна его устами. - Потому что ягода твоя земляникой называется, от слова "земля" происходит. А что ты и можешь подсунуть врагу, который сильнее тебя, как не могильной землицы? Земляника твоя - кровь да яд, ведьмище, поэтому жри её сама, если только, конечно, не подавишься.

Клотильда ничего на это не ответила, что-то прошипела невнятно и покрепче перехватила свою страшную корзинку, из которой по-прежнему торчал нож.

- Тогда пошли, дитятко, коли такой шустрый.

Она обернулась и подмигнула Коростелю.

- Уж не знаю, что ты задумал, паренек, а только Птицелова тебе не перехитрить, так и знай. Не передумаешь?

- Шагай знай, ведьма, - грубо сказал ей Коростель, представив в эту минуту себя сметливым героем солдатской сказки, сумевшим и черта обмануть, и ведьму облапошить. - Там дальше видно будет.

Он решительно шагнул за старухой, и в этот миг что-то сверкнуло у него в глазах, зашумело в голове, подкатила тошнота. Это его догнал второй сон, тот, что уже давно смирно стоял на задворках сознания, терпеливо поджидая, когда в яви откроется брешь, чтобы ворваться в неё порывом холодного ветра. Коростель пошатнулся и, закрыв лицо рукой, глухо застонал.

Он никогда не думал, что его когда-нибудь сможет так поразить и испугать самый обыкновенный птичий глаз. Круглый и блестящий, глаз буквально буравил его, вонзался в мозг. Когда же огромное глазное яблоко поворачивалось, Коростелю казалось, что некая сила в этот миг отрывает его от земли, поднимает и раскачивает из стороны в сторону, вслед за движениями влажного круга, в котором он, Ян, почему-то не отражался. Это был прежний сон Коростеля, и это был глаз журавля, который опять ему приснился.

Но в этот раз все было по-другому. Теперь журавль приблизился к нему уже почти вплотную. Птица повернула голову и вновь скосила на него глаз. Она злобно смотрела на человека, словно он сейчас был её смертельным врагом. Ян застыл на месте от страха, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Он почувствовал: вот сейчас ещё одно мгновение - и птица непременно ударит его крепким и острым клювом. Но оцепенение неожиданно спало, он очнулся и стал медленно поднимать руку, чтобы, если и не ухватить журавля за крыло или длинную шею, то хотя бы успеть отвести этот смертоносный удар. О том, почему на него нападает сейчас эта страшная птица, почему она все время неуклонно приближалась к нему в его снах, чего она от него хочет, Коростель думать не было времени. Все - потом, после того, как он остановит страшный, неминуемый удар. Журавль медленно отвел голову назад, не спуская с Коростеля напряженных влажных глаз. Сейчас он ударит, понял Ян! Но уловить стремительное, молниеносное движение птицы Ян все-таки не успел...

Коростель очнулся, когда почувствовал на себе пристальный взгляд. Ведьма остановилась и буравила его пронзительными глазками, почуяв в нем какую-то слабину. Ян резко и упрямо мотнул головой, отгоняя наваждение, и махнул старухе рукой - вперед, мол, не останавливайся. Клотильда отчетливо скрипнула в тишине несуществующими зубами, вновь что-то проворчала себе под нос и тронулась в путь.

Мало-помалу дорога вывела их к берегу моря, и дальше эта странная пара зашагала уже по мокрому песку, из которого кое-где торчали коряги и выглядывали гладкие бока завитых раковин. За ними тут же увязалась какая-то мелкая пичуга. Она вилась над ведьмой и Коростелем, тревожно покрикивая, словно о чем-то предупреждая. Но им не было до неё дела, и птица скоро отстала. Понемногу стало смеркаться, и с моря ощутимо потянуло холодом и сыростью. Но Коростелю было жарко, он даже вспотел, и вряд ли тому причиной была быстрая ходьба.

ГЛАВА 4

СОН КУКЛЫ

- Ну, вот ты уже и почти поправился, Йонасик - радостно засмеялась Рута, видя, как Молчун управляется со старой засохшей яблоней. Он аккуратно обрубал, а где и просто обламывал отжившие свой век сучья. Второй день стояла холодная, особенно по летнему времени, погода. Ветер дул так, что с верхних ветвей на дом Паукштисов всю ночь сыпались крупные недозрелые яблоки, барабаня по крыше и мешая спать. А поскольку этого долго шли дожди, можно было поверить словам соседа, дядьки Римаса, который каждый день твердил, что лето уже кончилось, тепла больше не будет, и пора готовить сани, следуя старинной, но всегда верной пословице. Отец Руты, торговец Юрис только посмеивался, слыша такие слова из-за соседского забора, но дочь все чаще замечала на отцовском лице озабоченность, которую тот тщательно старался скрывать. Поэтому, когда молодежь вздумала прогуляться к морю и, если повезет, немного покататься на лодке у берега, отец благодушно согласился.

Ему нравился крепкий, спокойный и молчаливый Йонас, и Юрис уже несколько раз вздохнул при мысли, что-де, умей парень говорить - в невестах отбою бы не было. А, может, не было бы и так, рассуждал он, провожая взглядом дочь и плотно сбитого, уверенного в себе парня, который, если верить Янеку, тоже был из этих лесных волшебников - друидов. Об этом народе слухи в городе ходили разные. А раз так, то мог бы и наворожить семье богатства, а жене и детям - здоровья! О себе Юрис никогда особенно не задумывался и привычно переносил эти взгляды и на других своих знакомых, среди которых, если верить добряку Юрису, были только одни сплошь достойные люди. С таким и дочь не страшно отпустить, размышлял торговец. Вот только ещё окрепнет немного - и, глядишь, уплывет искать друзей-приятелей, которые из моря ещё не возвращались. А Янек обещался непременно навестить их. Конечно, не их, это понятно, усмехался лысый хитрец, а дочку, красу его ненаглядную, дитятко единственное, в котором он души не чаял. Юрис всегда считал Руту папиной дочкой, и если Гражина хорошо знала женскую судьбу и была готова к тому, что однажды дочь покинет дом, то отец мечтал, что их будущий зять окажется умный да работящий. Глядишь, и приживется у них, будет подмогой, а потом можно ему и дело передать, в верные руки. Да и достаток останется в доме, практично думал отец, лаская взглядом стройную тонкую фигуру Руты, которая весело что-то рассказывала Молчуну. Немой друид поминутно кивал головой, не то из вежливости, не то ему действительно было весело и интересно идти рядом с этой красивой девушкой и слушать её беспечную болтовню. Наконец, они завернули и скрылись из виду, и Юрис пошел обратно в дом. Упрямый ветер снова усиливался, и простужаться было нельзя на носу очередная ярмарка, а его уже давно собирались избрать цеховым старшиной мясных рядов.