Стив Альтен - Послание майя

Мик моргнул и почувствовал, как по коже ползут капли пота.

— Он скорее сводный брат, я же говорил. Юлиус успел покуролесить до знакомства с моей мамой.

— Предки вашей матери происходят из Южной Америки?

— Перу. Но только по материнской линии.

— По материнской линии родословная Доминики восходит к Ица. Моя прапрабабушка говорила, что мы потомки самого Кукулькана.

— Впечатляет.

— Я заметила, как вы смотрели на мои глаза. Необычный цвет, верно?

— Майянский синий.

— Видели раньше такой цвет? Может, у старшего брата?

— У моей тети. Младшей сестры моей матери.

— А где она сейчас?

Мик попытался не отвернуться, казалось, эта женщина читает его мысли.

— Она пропала. Исчезла вместе с дочерью одиннадцать лет назад.

— Этот ваш сводный старший брат… которого заперли в клинике… он может знать, где они?

— Возможно. Не знаю… Но вот что произойдет через девять месяцев, он точно знает.

— Ничего не произойдет через девять месяцев, — фыркнула Доминика. — Вся эта чушь про 2012 год началась с неправильной интерпретации простого конца календарного цикла. С зимнего солнцестояния начнется новый цикл, только и всего.

Он усмехнулся.

— И это говорит женщина, которая ведет род от высокого белого мудреца, чьи познания о космосе позволили тени змеи появиться сегодня на грани его пирамиды.

— Я выросла не в стране третьего мира, как моя тетя.

— Точнее, твоя мать, не так ли? И твой биологический отец, работорговец по имени Дон Рафаэло.

Чичахуа удивилась не меньше Доминики.

— От кого ты это узнал?

— Как вы и сказали, у моей семьи много друзей из вашего народа. В том числе из братства Штоль. Это тайное общество знает все, что происходит на его земле.

Доминика повернулась к Чичахуа.

— Ты сказала мне, что мой отец давно умер.

— Так и есть. Он умер в тот день, когда избрал путь черной магии.

— Но ты все равно решила быть с ним. Почему?

— Это история не для ушей Мика Гэбриэла.

— Ты пригласила его в наш дом, пусть он услышит ответ. Если еще не знает его.

Мик помедлил, чувствуя вес взгляда Чичахуа.

— Родословная твоего отца восходила к Кецалькоатлю. Подозреваю, он хотел провести перекрестное опыление.

— Опыление? Я вам что, пчела?

— Ты прекрасный цветок.

— Заткнись. И вообще, я думаю, тебе пора уходить.

— Я уйду, но сначала выслушай меня. Мой отец десятки лет потратил на исследования происхождения высшей расы людей с отрицательным резус-фактором, потомков великих учителей. У меня резус-фактор отрицательный, у тебя тоже, и у человека в лечебнице Майами, которого тебе придется вести во время интернатуры. Этот человек не совсем мой брат. Но если я расскажу больше, ты наверняка бросишь интернатуру, и тогда… — Мик сморгнул слезы, помотал головой и поперхнулся смешком. — Боже, это безумие. Или я сам сошел с ума. Я так долго гонялся за призраками, что больше ни в чем не уверен.

— Поскольку я скоро стану психиатром, ты явно пришел по адресу.

Все рассмеялись.

Чичахуа улыбнулась.

И они сели ужинать.

Как говорил в свое время профессор Юлиус Гэбриэл, есть два способа сварить лягушку. Сложный способ — бросить в кипящую кастрюлю и следить, чтобы лягушка не выпрыгнула. А более простой — посадить лягушку в кастрюлю холодной воды и медленно подогревать до кипения.

Взявшись за проект «Маджестик-12» «Синие глаза», Дейву Мору пришлось окончательно убедиться в том, что его моральные принципы медленно варятся в бульоне цинизма и алчности. Будучи директором программы, он не смог пройти мимо осознания того, что бункер S-66 — всего лишь прикрытие для тех, кто интересуется не наукой, а самой примитивной наживой. Настоящая сила в руках тех, кто руководствуется лишь выгодой.

Помощник Мора, Марвин Теперман, занял достаточно принципиальную позицию, отказавшись, вместе со своим персоналом, подвергать Лору Аглер и ее дочь медико-химическим процедурам. На очередной встрече с Джозефом Рэндольфом Мору удалось убедить начальника в том, что ДНК Хун-Ахпу в Лоре еще не «эволюционировала». Так что лучше подождать, пока она наберет силу, и лишь потом предпринять сколько-нибудь серьезные шаги.

Результаты исследования ее кровеносной системы много лет оставались стабильными. Однако шесть месяцев назад количество белых телец в крови начало увеличиваться, в кровеносные сосуды теперь поступало больше стволовых клеток. Сначала Мор заподозрил инфекцию, но дальнейшие тесты показали, что стволовые клетки направляются в мозг и способствуют его позитивному развитию.

Через несколько недель внезапная «эволюция» Лоры коснулась ее мышечной ткани и сухожилий, она стала быстрее, сильнее и гибче — что сделало более затруднительными попытки скрыть ее состояние. С усилением и обострением чувств — особенно обоняния — дело обстояло гораздо проще.

Лора Розен Аглер превращалась в сверхчеловека, и Дейв Мор с помощником оказались перед диллемой: доложить о результатах и приговорить ее к смерти или рискнуть жизнью, подтасовать данные и молиться, чтобы никто ничего не заметил.

Впрочем, это уже и не обсуждалось. Они оба видели, как 24 августа 2001 года погиб инопланетянин — в ту же минуту, что и Юлиус Гэбриэл. И оба помнили шестнадцать месяцев работы с трупом, после которых им сообщили о начале проекта «Синие глаза».

К тому времени Лора и София уже достаточно освоились в бункере. Мор и Теперман были шокированы — держать мать и дочь в изоляторе только потому, что они могли оказаться носителями инопланетной ДНК! Это напомнило Марвину нацистские методы, а то, что с ними делали, уж очень смахивало на эксперименты Менгеле над еврейскими детьми во время Холокоста. Оба согласились вести проект «Синие глаза» только потому, что иначе Джозеф Рэндольф назначил бы руководителями военных, а это неизбежно привело бы Аглеров к лоботомии.

21 декабря 2003 года — день, в который Дейв Мор добровольно нырнул в кастрюлю с холодной водой.

Кровь Лоры Аглер закипала, по телу струился пот, ее било крупной дрожью, когда она отрешенно ходила по периметру своего бункера. Одиннадцать лет прошло с тех пор, как люди Борджия похитили их, ее и Софию… Одиннадцать лет они не видели солнечного света и страдали от неизвестности. Жив Сэм, умер он, или хуже того… Она тогда дралась с похитителями, как тигрица, защищая своего ребенка. И, пожалуй, только присутствие дочери сохранило ей разум на протяжении всех этих лет.