Дмитрий Мансуров - Теледжиннсовщина

— Бип!!! — проревел гудок. Четыре пулемета с лазерной наводкой сами собой повернулись в их сторону и нацелились на пассажиров. Из свежеустановленной будки высунулась голова охранника, обалдевшего от оригинального вида подъехавшего транспортного средства.

— Кто такие? Чего надо?

— Усмирители Ангелов и Бесов! — представился ангел. — Получили задание от Высокочтимого Визиря доставить задержанного в самолет и доставить его во дворец.

— Вижу, вы сильно торопились… — Охранник вгляделся в лицо ангела.

— Время — деньги!

— Это правильно! — согласился охранник. — Но почему я лично вас не запомнил?

— Мы хорошо замаскировались! — кивнул ангел, как будто давно ожидал этот вопрос. — Ты забыл, что джинн набирает в личную команду самых что ни на есть и есть? Или ты просто забыл выпить свое лекарство?

— Какое еще лекарство?! — удивился охранник.

— От провалов в памяти! — пояснил ангел, поднимая руку и указывая на окошко, где появилась малость потрепанная и помятая коробочка с написанным на ней мудреным латинским названием. Охранник уставился на нее, как баран на новые ворота, взял ее в руки и стал рассматривать со всех сторон.

— Ну, что я говорил? — сказал Павел. — Я ее сразу заприметил…

— Первый раз вижу! — отрекся охранник.

Ангел вполне правдоподобно вздохнул.

— Тяжело вас лечить, склеротиков. Вы постоянно забываете о своей болезни! Так как, мы проедем? Если не веришь, то напомню, что вон там стоит наш самолет, — он указал на «Ил-86», возвышавшийся над мелкими «Ан-24», как гора над холмиками. Петр поражался тому, что самолет до сих пор не вдавило в землю: аэропорт города был маленьким, и даже средних размеров «Ту» не могли приземлиться сюда, не рискуя продавить взлетную полосу и не выехать за ее пределы. Но «Ил-86», шестидесятиметровый гигант с размахом крыльев под пятьдесят метров и весивший больше ста тонн, стоял так, словно был легче пушинки и собирался взмыть в небо практически с вертикальным взлетом.

— Слышь, Павел, — обратился к нему черт. — Если больной склерозом забыл о своей болезни, его можно считать здоровым человеком?

— Вероятно, да.

— Ваше разрешение! — сдался охранник. — Я его выдавал!

Ангел открыл дверцу и наступил одной ногой на асфальт. Сандалия полностью ушла под воду. Ангел вскрикнул и приподнял ногу. Из обуви полились тонкие струйки.

— Ненавижу водителей! — прокомментировал он появление быстро иссякшего микро-водопада. — Так и норовят остановиться над лужей, жидкой грязью или открытым коллекторным люком…

— Не рычи! — миролюбиво отозвался черт.

Ангел перепрыгнул через лужу и просунул в будку свежесостряпанный листок бумаги. Охранник повертел его в руках.

— И что это за народное творчество? Он же чистый!

— Ой, извини, забыл! — опомнился ангел и засверкал глазами, вгоняя охранника в гипнотическое состояние. — Теперь пойдет?

— Теперь пойдет! — охранник прочитал на бумаге существующий исключительно в его голове текст и проверил печать. Все совпадало до миллиметра. — Ладно, а где остальные усмирители? Вы должны были сопровождать пленника всей кучей…

Деймос и Петр переглянулись.

— Они задержались! — объяснил ангел. — Чинят вертолет: хвост отвалился после посадки. Что делать — стареет техника.

— М-да… — горестно вздохнул охранник. — Старость — не радость… Проезжайте!

Металлические ворота, чуть подергиваясь, разъехались в стороны.

— Поехали! — ангел заскочил в машину и тихо закрыл дверь: от громкого хлопка охранник мог преждевременно выйти из гипнотического состояния и задаться нежелательными вопросами о странностях последних минут.

Черт покатил прямиком к аэробусу. Ситуация с его приземлением и попутным неразрушением взлетно-посадочной полосы говорила о том, что самолет не принадлежит реальности, а позаимствован из телемира: именно там возможна ситуация, когда самолет приземляется на простую дорогу в центре города и не ломает тонкий для стотонной махины слой асфальта. Кроме того, киношные самолеты весьма просты в управлении — ими залихватски может управлять самый тупой в мире человек (а это весьма ценное качество для верных джинну, но плохо разбирающихся в авиационной технике людей). Из чего был сделан вывод о том, что именно этот самолет и был прислан для перевозки и установки Петра пред сверкающие молниями очи сердитого джинна.

— Народ, а где народ? — Петр искал спешащих к самолетам пассажиров, но не видел никого даже из технического персонала. Аэропорт как будто вымер.

— Джинн объявил мораторий на полеты гражданским лицам на время пасмурной погоды, потому никто и не работает. В принципе, и охрана сейчас на фиг не нужна: самолеты не угонишь, потому что топлива в них нет, а своровать мотор, чтобы поставить дома вместо вентилятора — хрен его унесешь, — ангел внезапно замолчал и поднес палец к губам. — Мужики, прислушайтесь, что это за шуршание?

Черт навострил уши. Искаженные расстоянием звуки напоминали чавканье тысяч голодных ртов, и эти рты должны были быть просто громадными. Не обладавший фантазией человек мог предположить, что где-то за территорией аэропорта идет банкет на тридцать тысяч зверски проголодавшихся персон.

— Это вам приветик от Стивена Кинга! — весело пояснил черт. — Наш обожаемый джинн позабыл припрятать кассеты с фильмом «Лангольеры», и кто-то до нее дорвался… Ну, что ж, Земле конец. Когда джинн вернется в настоящее, он сильно удивится произошедшим за время его отсутствия изменениям.

— Правда, что ли, лангольеры? — испугался Петр.

— Не говорите глупостей! — сердито сказал ангел. — Это рабочие с той стороны бурят ямы и устанавливают забор. Вон они, виднеются, только что заметил!

— На кой я им забор? — буркнул черт.

— Похоже, у джинна есть грандиозный план по упорядочиванию и четкому разделу земель на его личные земли и на небольшое количество пустоши для людей. Глядишь, через месяц-другой он обнесет заборами все, что можно загородить, снесет приличные постройки, настроит бараков для бездомных и будет жить долго и счастливо, наблюдая с балкона своего сказочно красивого дворца за копошащимися в разрешенных для копошения местах нищими людишками. У него пунктик насчет того, что мало быть просто самым богатым. Ему хочется быть единственным богачом. Он маньяк.

— Павел, райский живописец! — проворчал Деймос. — Хватит страшилки рассказывать — жуть пробирает. А что он маньяк, я и сам знаю.

Машина остановилась перед трапом. Они выскочили из кабины и зашагали вверх по ступенькам. Стюард в военной форме перегородил им дорогу, но, увидев Петра, оскалился в улыбке, и от радости не сразу сообразил, что сопровождающие его лица совершенно не похожи на усмирителей.