Артем Абрамов - Чаша ярости

— Страна Храм. Интересно… — Записной скептик Петр, как ни странно, не стал обличать идею Иешуа в утопичности. Покатал на языке фразу:

— Страна Храм… страна Храм… И где же она?

— Ее пока нет. Но мы ее создадим.

— Мы?

— Мы. Ты, Иоанн и я. Плюс еще несколько моих последователей, которые ждут меня там, в двадцать втором веке, и готовы помогать.

— Иешуа, — сказал Петр осторожно, — а тебе не кажется, что это… м-м…

— Утопия? Нет, не кажется. Я, Кифа, не зря в ООН время провел. Оказывается, в вашем мире есть достаточное количество стран, которые тяготятся своими обширными территориями. И немало людей, готовых просто из любви к христианству — прости меня, Господи, не я придумал сей термин! — готовых щедро профинансировать приобретение значительных площадей земли.

— Настолько значительных, чтобы разместить там целую страну? Или это будет второй Ватикан? — Петр-скептик таки проснулся.

— Ватикан? Нет, Кифа, намного больше.

— Дай-ка угадаю! — продолжал скептик. — Это не Сибирь. Россия так просто ничего не отдаст. Как сидела, например, на Курилах, так и сидит… Но это и не Америка, там и без нас тесно. Это не Гренландия и не Антарктида, там слишком холодно ддд тебя, выросшего в теплой стране. Где же тогда? Африка? Южная Америка?

— Африка. Центральная ее часть. — Иешуа не пробивал ернический скептицизм Петра.

— Погоди, Петр. — Иоанн все слушал серьезно, в отличие от Петра, он вообще не умел шутить там, где не видел повода для шуток. И на всякий случай не любил шутящих не к месту и не к теме. — Иешуа, ты ведь над нами не смеешься?

— А я когда-нибудь над вами смеялся?

Иоанн встал, обошел вокруг стола, привычно гладя бороду. Думал. Петр наблюдал за друзьями. Один ходит кругами, загружен и напряжен, другой сидит ровно, с достоинством, лицо просветленное — как обычно, как раньше… И только начальник общины Кифа не слишком натурально весел и беззаботен, не проникнут высокой пафосностыо момента.

А на самом деле — куда как проникнут. И все прекрасно понял. И принял все. И счастлив, как дурак последний. А что до шуток — так это ж вечный конфликт с Иоанном, как без него?..

— Итак, опять — мы? Три мушкетера. Три поросенка. Трое в лодке, не считая собаки…

— Я слыхал про эти книги, Кифа, но прочесть не довелось. Однако из того, что слыхал о них, хотелось бы сделать выбор: все-таки три мушкетера. И мне требуется ваша помощь, господа мушкетеры. Как никогда. Или как всегда.

Пауза.

— Я готов.

Голос Иоанна из темного угла кабинета, куда он забрел в своих размышлениях, прозвучал как гром. И попал в Петра, если гром может в кого-нибудь попасть. Петр, Дружище, опомнись! Перед тобой сидит человек, которого ты ждал последние десять лет, как не ждал никого и ничего в жизни, и теперь, когда он предлагает тебе пусть безумную, пусть авантюрную, но такую интересную затею, ты позволяешь себе ерничать, при родном и легкоранимом Иоанне — Арамисе, если три мушкетера, так? — позволяешь смеяться в глаза Иешуа, который тоже в серьезные моменты не склонен к шутке?.. Это же практически твой сын, который пошел существенно дальше отца, но теперь просит помощи, потому что столкнулся с непреодолимыми проблемами ему требуется твой опыт, твое умение жить в незнакомом для него времени, твое плечо, наконец…

Нет, плечо ему точно не требуется…

— Так ты заберешь меня домой?

И вот тут голос предательски дрогнул… Надо же было ждать десять лет, сидеть в Иудее, притворяться, что тебе такая жизнь страсть как нравится, чтобы в один прекрасный вечер признаться самому себе во вранье. Самому же себе! Домой-то хочется…

— Так и не стала экологически чистая Иудея для тебя домом да, Кифа? — На лице Иешуа — самая добрая из его добрых улыбок.

Недобрые тоже виданы.

— Чертовски хочется домой, Иешуа. В грязный, больной, гнилой двадцать второй. Очень.

— Ну, поехали.

И опять гагаринское словечко сопровождает поворот судьбы Петра Анохина.

— Как поехали? — подал голос Иоанн. — А как же Марфа?

— Вот тебе и раз, — запоздало сообразил Петр. — И действительно…

И Иешуа выглядел озадаченным.

— Ты же говорил: вы живете вместе, как муж и жена… И что это всерьез?

Петр поспешил ответить:

— Глупый вопрос, Иешуа. Десять лет — не десять дней. Мы все здесь на них не нарадуемся.

— А дети у вас есть?

— Бог пока не дал, — растерянно сказал Иоанн.

— Ну, что ж, — решаясь на подвиг, тяжко вздохнул Иешуа, — . Надеюсь, Мари сумеет объяснить Марфе разницу между чудом и Телевизором…

— А что, есть и Мари? — поинтересовался Петр.

— Есть многое на свете, дружище Кифа, чего ты и представить цебе не можешь…

Вольный перевод из Шекспира. Читал? Или совпадение?.. Впрочем, вопрос праздный.

ПРОЛОГ — 2

ФРАНЦИЯ. СЕН-ЖАН-де-ЛЮЦ, 2159 год от Р.Х., месяц сентябрь

Иссиня-черный джет приземлился на частном аэродроме неподалеку от французского приморского городка Байон. Местная полиция получила распоряжение о встрече некоей очень большой шишки, но получила их без всяких подробностей что за шишка, с какого дерева, к кому в огород она залетела, — и поэтому стоящие в оцеплении на летном поле бойцы с интересом наблюдали за выруливающим на стоянку джетом и гадали, кто же из него выйдет.

Вышел высокий солидный седовласый мужчина в сопровождении трех хмурых охранников с непременными капельками переговорников в ушах. Сошли на поле, постояли, оглядываясь по сторонам, перебросились парой фраз. После них по трапу засеменил, подхватывая рассыпающиеся на ходу вещи, субтильный мужичок, обладатель большой блестящей лысины и бледной физиономии. Подбежал к остальным, пробормотал что-то. В это время к трапу подлетели два таких же черных, как и сам джет, длинных «строена», и все прибывшие погрузились в них. К кортежу сзади пристроился пузатый джип, видимо, с дополнительной охраной, и автомобили почти бесшумно заскользили к выезду из ворот аэродрома, а там шоферы разом поддали газку, и дурацкая работенка полицейских на этом закончилась. Да и скажи им имя и фамилию шишки — что бы они им прояснили? Ровным счетом ничего! Потому что о существовании прилетевшего гостя в мире вообще мало кто слышал: таковы были условия его службы. Или, точнее, с прописной буквы — Службы. Потому что в курортный городок на побережье Атлантического океана прилетел Главный инспектор Службы Времени Майкл Дэнис, а Служба Времени не любила себя афишировать.

Охрана никогда не давала Дэнису садиться на переднее сиденье пядом с водителем, а уж тем более — за руль. Он ворчал, он любил видеть дорогу, но в глубине души был удовлетворен работой своих церберов — раз они нипочем не выполняют его капризы, значит, дело знают туго. Это хорошо. Вот и сейчас он сидел на заднем диване лимузина, слева — шкаф в пиджаке, впереди — еще два шкафа в пиджаках. Черных. Несмотря на жару. Ничего, не развалятся, попотеют работа такая. Сам Дэнис тоже уважал одежду этого колера, но сейчас был облачен в тонкие светлые брюки, бежевую тенниску и мягкие мокасинчики на босу ногу. Как-никак океанское побережье — в двух шагах, да и визит у него не то чтобы сильно официальный, скорее наоборот — частный и дружественный.