Сергей Мусаниф - Гвардия. (Дилогия)

— Раз вы так хорошо все представляете, — сказал я, — напишите репортаж сами. А я с удовольствием со всем соглашусь. После спасения домашних собачек мне уже ничего не страшно.

— Ха, — сказала она. Наверное, представила себе готовый материал, под которым я был согласен подписаться. — Кстати, я вижу, что у вас вошло в привычку возвращаться с каждого задания в искалеченном виде.

— Не может такого быть.

— Ага. Видели бы вы себя на Колумбии. «Извините, что заставил вас ждать», — а сам еле стоит на ногах, весь в крови, а на пол падают осколки зубов.

— Тогда извините еще раз.

— За что?

— За неприятное зрелище, — сказал я.

— Может быть, и извиню, — сказала она. — Но при одном условии. После всех тех состояний, в которых я вас видела, нам просто необходимо перейти на «ты».

— Заметано, Ди.

— Хорошо, Макс. Хочешь чего-нибудь?

— Не напрашивайся на сомнительные комплименты.

— Чего-нибудь, а не кого-нибудь, я сказала.

— Сейчас это одно и то же. Подкинь-ка лучше сигаретку.

— Если ты вдруг этого не заметил, то мы в больнице.

— Плевать.

— Как скажешь. — Она вытащила свой портсигар из одного из многочисленных карманов комбинезона. Прикурила сигарету и сунула мне в зубы. Я затянулся.

Крупная ошибка. Никотин несовместим с медикаментами — сразу же закружилась голова, подкатили дурнота и слабость, и сигарета выпала из моих губ.

— Ну вот, — укоризненно сказала молодая и очень талантливая журналистка с Новой Москвы, быстро подхватывая сигарету и энергично туша ее о пол и разгоняя руками дым.

Слишком хорошая реакция для обычной журналистки.

А может, у меня действительно паранойя.

После новостей о Магистре и возникновения теории о том, что Гриссом — гвардеец, начинаешь подозревать каждого, а, старичок? Нелегко тебе придется жить в подобной атмосфере.

Иди в баню, ответила мне вторая половина, худшая, но, бесспорно, более умная. Даже у параноиков бывают враги.

Как знать, был ответ.

Мы еще немного поговорили с Ди о всяких пустяках. Я рассказал про обещание Полковника показать ей спасательную операцию и познакомить с птаврами, она поделилась историями из своей профессиональной карьеры. Обычный дружеский и ничего не значащий треп двух приятелей, но я никак не мог сосредоточиться на обсуждаемых темах. Меня одолевали другие, совсем не веселые мысли.

Когда она ушла, сославшись на чрезмерную загруженность и дефицит времени, я вздохнул с облегчением.

Следующим в череде посетителей нарисовался лейтенант Стеклов. Его смена, впрочем, как и моя тоже, закончилась совсем недавно, и он выглядел усталым. В последние дни такой вид — скорее правило, чем исключение из оного.

— Хорошо сработано, сержант, — сказал он без особого энтузиазма. — Как сам?

— Лучше, чем это выглядит со стороны. Он хмыкнул.

— Принцесса в безопасности. Ее уже отправили на Тагобар для лечения и курса психологической реабилитации.

Я сильно сомневался, что она в подобной реабилитации нуждается. Но царственные особы есть царственные особы, особенно женского пола. По правилам, принятым в светском обществе, насколько я их понимаю, принцессе сейчас положено валяться в глубоком обмороке и впадать в него каждый раз, как кто-то будет упоминать о произошедшем.

— В следующий раз будет осторожнее выбирать корабли, — сказал я.

— Я рекомендовал представить тебя к ордену Доблести. Не сомневаюсь, Совет быстро утвердит решение.

Еще бы, учитывая, сколько денег я им сэкономил. Но сам я себя достойным награды не чувствовал, о чем немедленно и сообщил.

— Не нам решать, — ответил он. — Я могу для тебя еще что-нибудь сделать?

— В следующий раз пошли кого-нибудь другого.

— Ты все сделал правильно, — сказал он.

Я слышал, что раньше каждый гвардеец имел своего личного психоаналитика, в обязанности которого входило убеждение того самого гвардейца в правильности принятых им решений. Не знаю, почему от подобной практики отказались сейчас. То ли решили, что парни стали крепче психически, то ли — что мир целиком сошел с ума и поэтому не стоит никого лечить, то ли, что более вероятно, просто денег не хватает.

— Черта с два, правильно! Там был кошмар.

— Это часть нашей работы, — выдал он нетипичную для гвардейца сентенцию, явно озабоченный чем-то другим, что со мной обсуждать не хотел.

— Что еще стряслось?

— В коридоре своей очереди дожидается твой приятель, — увернулся он от ответа. — Так что не буду задерживать. Поправляйся.

— Обязательно, сэр.

Стеклов ушел таким же угрюмым, как и пришел. Похоже, никому из нас не весело в эти дни.

Его место сразу же занял мой дружок из аналитической группы.

— Мне импонирует твой стиль жизни, — заявил Морган прямо с порога. — С задания — в больницу; вылечился, отдохнул, вышел на задание — и в больницу. Романтика, черт бы ее драл.

— Для кого романтика, а для кого — обыденность.

Джек так и не побрился со времени нашего последнего разговора. Борода как таковая у него не росла, и щетина клочьями торчала по всему лицу. Вкупе с красными глазами и сутулостью от долгого сидения за компьютером картину это представляло отталкивающую. Ну да мне с ним не целоваться.

— Извини, — сказал он. — Я не слишком пристально следил за происходящим, слышал о твоей вылазке только в общих чертах. Что там стряслось внутри?

— Как приятно, когда твоим друзьям есть до тебя дело, — произнес я в сторону.

— Я жеизвинился, — напомнил он. — Могу еще разок, если тебе легче станет.

— Ладно, не стоит.

Я излишне придираюсь.

Аналитики группы Моргана и так должны быть загружены сверх всякой меры, пытаясь вычислить Магистра.

Я вкратце обрисовал Джеку ситуацию.

Сдается, он слышал вещи и покруче, но все-таки пару раз понимающе кивал и выдавал какие-то хриплые вздохи, которые я трактовал как изъявления сочувствия.

— И почему ты все время умудряешься попадать в переплеты? — сказал он, когда я закончил повествование. — Говоришь, скафандр не защитил тебя от прямого попадания ракеты?

— Нельзя сказать, чтобы совсем не защитил, но, честно говоря, я ожидал большего. Впрочем, костюм получил повреждения раньше.

— Я свяжусь с технарями, пусть покумекают. В принципе наш боевой костюм должен выдерживать десять прямых попаданий подряд без малейшего вреда для человека, который его носит.

— Кумулятивная торпеда, — сказал я. — Метрах в сорока от меня. Она пробила абордажную воронку, и ударная волна разошлась в стороны.