Джеймс Типтри-мл. - «Если», 2000 № 08

— Так точно, ваша честь, — тихо отозвался Михаил.

Секретарша поглядела на магнитофон и попыталась вспомнить, включала она его или нет. При включении загорался какой-то индикатор, но, хоть убей, секретарша не могла вспомнить, какой.

— Вы знаете, в чем вас обвиняют? — меж тем говорил судья. — В порче государственного имущества, краже со взломом, нанесении повреждений технике, причинении морального ущерба компании и оказании сопротивления властям, что в совокупности тянет на наказание пятой степени, сложностью от е-1 до е-248, а в случае обнаружения иных обстоятельств — от д-1 до д-185. Уяснили вы это себе или нет?

— Да, — сказал Михаил. — Так точно, ваша честь, — поправился он. Голос его неожиданно зазвенел: — Но я ничего такого не делал!

Дверь зала суда приоткрылась, и вошел адвокат.

— Я не опоздал? — спросил он.

— Ничуть, Роберт, — сказал судья. — Вот твой клиент. Зачитайте ему дело, пожалуйста.

Адвокат нацепил наушник и принял сосредоточенный вид. Михаил смотрел на представителя закона как зачарованный: он и не подозревал, что у него может быть адвокат.

— Вы мой защитник? — спросил он робко. Адвокат хмуро глянул на своего подопечного.

— Да, — буркнул он и снова углубился в слушание дела.

— Подсудимый, не разговаривать! — проревел судья.

Напряженно наморщив лоб, секретарша ткнула в кнопку «пуск».

На экране магнитофона высветилось сообщение: «Не включай меня дважды. Бестолочь».

— Хам, — оскорбленно прошептала она и отвернулась. Паук наконец заполз на свою паутину и вновь принялся за свои козни. Фемида откровенно скучала.

— Что ж, — провозгласил адвокат, откидываясь на спинку стула, — по-моему, все ясно. Парень никогда раньше не совершал правонарушений, и…

— Вернее, мы не знаем, какие правонарушения он совершал, — вкрадчиво заметил судья. — Ни с того ни с сего поломать автомат, это, знаете ли…

— Я невиновен! — подал голос обвиняемый. — Это недоразумение!

— Вот именно, — горячился адвокат, — если он чист, вернее, был чист до этого злосчастного происшествия, мы должны принять это как рабочую гипотезу.

— Детский подход, Роберт, — обронил судья. — У тебя есть еще какие-нибудь аргументы?

— Это недоразумение! — кричал Михаил. — Выслушайте меня! Какие-то парни сломали автомат. Я просто проходил мимо! Я тут ни при чем! Я хотел позвать на помощь, но они убежали. А тут нагрянула полиция… Пожалуйста, вы должны мне верить! — умоляюще закончил он.

Судья в раздражении стукнул молотком. Паук рухнул на пол, сжав в смертельных объятиях зазевавшуюся муху. Секретарша подпрыгнула на месте, уронив очки на стол.

Судья прочистил горло.

— Зачитываю приговор: подсудимый Михаил Эм на основании обвинения и неопровержимых улик, а также ввиду запирательства и прочих отягчающих обстоятельств приговаривается к наказанию пятой степени, сложность д-42. Ему назначается прочтение одной из «Повестей Белкина» Александра Сергеевича Пушкина с подробным пересказом. Приговор обжалованию не подлежит!

Михаил вскочил; глаза его горели.

— Я невиновен! Я не совершал этого! Вы не можете так со мной поступить!

— Увести подсудимого! — прогремел судья. Рука его с молотком вознеслась и упала. — Следующий!

В назначенный час Михаила извлекли из камеры и повели куда-то по длинным коридорам. Михаил с неохотой покидал свое новое жилище: по степени комфорта оно ничуть не уступало седьмому кварталу Аресограда. Тяжелые предчувствия томили его. В коридорах им навстречу попадались бледные, измученные люди. «Наверное, они после наказания», — подумалось Михаилу, и он невольно ускорил шаг, словно спасаясь от чего-то.

Его привели в большой зал, залитый ярким светом и уставленный столами, за которыми парами и поодиночке сидели заключенные. Перед ними лежали какие-то странные предметы, которых Михаил никогда не видел. Внешне они напоминали коробочки и раскрывались, как коробочки, но содержимое их не походило ни на что. Робот-охранник указал Михаилу его стол. Михаил сел. Ему принесли коробочку, но не такую, как у других, и Михаил перехватил завистливые взгляды. Робот протянул ему предмет. Михаил с опаской взял его, но он с непривычки показался ему тяжелым, и осужденный уронил его. Заключенный, сидевший за соседним столом, засмеялся.

— Поднять, — приказал робот.

Михаил нагнулся и подцепил коробочку, но она неожиданно раскрылась, и он снова ее уронил.

— Захвати с другой стороны, — посоветовал сосед.

Кое-как Михаил пристроил коробочку на столе. Он не знал, что делать с ней и как вообще вести себя.

— Это книга, — сказал робот. — Умеешь читать? — Михаил кивнул. — Тогда я тебе не нужен.

Робот удалился, и Михаил тотчас пожалел, что так необдуманно отослал его. Заключенный из-за соседнего стола смотрел на него, широко улыбаясь.

— Переверни ее, — посоветовал он. — Ты положил ее обложкой вниз. Вот так… Да нет, так она у тебя вверх ногами. Теперь открывай. Просто возьми за край и тяни вверх. Что, первый раз в тюрьме?

— Первый, — честно признался Михаил, воюя с непослушной штуковиной. Сосед хмыкнул.

— Так. Белое — это страницы. На них черным написаны слова. В книге чаще всего бывает оглавление, это список того, что в ней находится. Обычно оно стоит в конце. Страницы пронумерованы. Что у тебя за срок, кстати?

— Пятая степень, д-42, — сказал Михаил виновато.

— Пушкин, — мечтательно вздохнул заключенный. — Да! Значит, «Повести Белкина». Прочитаешь одну, пройдешь перед комиссией экзамен. Вопросы там будут самые каверзные: кто, да с кем, да зачем, да почему. Пройдешь — тебя выпустят, не пройдешь — изволь обратно.

Михаил замер. Ему было мучительно неловко, но он спросил:

— И как долго это продолжается? Я имею в виду, чтение.

Заключенный философски пожал плечами.

— Да как сказать. Некоторые люди годами сидят. Я, например, второй год приговорен к «Опасным связям».

— Опасным… чего?

— Этого тебе лучше не знать. Вторая степень, ф-14, — пояснил новый знакомый. — Ты вообще везучий, читать умеешь. Я, например, три года маялся, пока научился. Тоже мотал когда-то первый срок.

Михаил низко склонился над страницей.

— Метель… Что такое метель?

— Не знаю, — буркнул сосед и углубился в свою книгу.

— Ба… барышня-крестьянка. Что такое барышня? А крестьянка?

— Словари — на полках, — сказал заключенный, не оборачиваясь.

— Полки у стен. Больше я тебе не помощник. Извини, приятель, у меня свои дела. Выкручивайся как знаешь.