Вадим Еловенко - Власть. Пастухи на костылях

Немного полежав на таком ставшем чужом диване, Ольга напомнила себе, что ее ждут в городе великие дела, и направилась в ванную приводить себя в порядок и наводить красоту. Она должна была стать очаровательной. Она должна была выглядеть так, чтобы мужчины видели в ней не просто смазливое существо, но и обладающую вкусом и сдержанностью девушку. А ведь все с кем намечались собеседования были именно мужчинами… Ольга, наводя боевой раскрас словно на войну готовилась. С первой минуты ей придется показать какие у нее сложатся отношения с этими мужчинами… чтобы не получилось, как с Александром.

Ее усилия не остались неоцененными. Все за исключением последнего мужчины были сражены наповал ее и красотой и ее знаниями в нужных областях рекламы и бизнеса. Она тактично им улыбалась и даже не скромно намекала, что она вообще трудолюбивая, честная, исполнительная. А вот последний работодатель ее удивил с первых слов. Худощавый мужчина, сидя за столом в небольшом кафе удаленного бизнес-центра, поднялся ей на встречу немного оторопело поглядел на нее близоруко и высказался:

- Кажется, моя работа вам не подойдет… - Это была его реакция на решительный взгляд Ольги, за спиной которой было уже как минимум пять согласий на работу. Это был пассаж и в сторону ее красоты. Как выяснилось в неторопливой беседе, мужчина держал свой бизнес по поставке комплектующих из Италии для наших целлюлозно-бумажных комбинатов. Причем он был всем. И директором и менеджером и рекламным агентом и коммивояжером. Разве что бухгалтерию ему вела какая-то приходящая девочка из аутсорсинговой компании. Он часто бывал в разъездах. Мотаясь Питера в Рим и из Италии и обратно в Россию он конечно не на своем горбу таскал комплектующие. Встречать грузы приходилось на товарной станции и у мужчины, назвавшегося Андреем, возникли сомнения, сможет ли девушка организовывать прием грузов и отправку их дальше, если он, к примеру, уедет в калужскую область или вообще на Байкал улетит. Упоминание о калужской области заставило Ольгу передернуть плечиками от неприязни. Но она к удивлению мужчины стала расспрашивать, надо ли ей самой будет выезжать.

- В идеале да. Я иногда просто не успеваю быть в двух местах одновременно. А если вы говорите по-английски или по-итальянски, то я бы вас и в Италию отправлял иногда. Знаете как там красиво особенно весной…

- Ну, постоянно, не постоянно, но от поездки бы я не отказалась - с улыбкой призналась Ольга и добавила: - Да и от других командировок. Я не обычная девушка. Мне нравится путешествовать…

По деньгам получалось очень хорошо, даже не смотря на жалобы, что в связи с бардаком в стране заказы сильно упали. Ольга подумала и вдруг, сама от себя не ожидая… согласилась. Чем с теми кобелями в офисе вечно улыбку давить, лучше в разъездах и быть почти самой себе хозяйкой.

Но потом… много времени позже… она кивнет и скажет, что это просто судьба ее пнула в тот момент. Кого-то ведет, кого-то тащит. Ольгу же судьба предпочитала пинать…

Глава третья.

- Значит, не хочешь со мной оставаться? - Спросил Владимир у Сергея.

Покачав головой и проведя рукой по сальным волосам, как ему казалось, вечность не мытым, Сергей пояснил отказ:

- Что я с тобой делать буду? Мне книгу закончить надо. Закончу, возьмусь за описание твоего разгула тут. Тоже мне батька Махно.

Владимир хмыкнул такому сравнению с анархистом, но ничего не сказал. Он просто протянул Сергею один из своих пистолетов, но вырванный из-под стражи Сергей отказался.

- Не хочу. Не хочу брать в руки оружие.

- Почему? - удивился Владимир.

- Не хочу и все. - Сказал Сергей и улыбнулся на небрежные хмыканья, окружавших их бойцов. - Долго объяснять.

- А когда тебя чурки или менты убивать будут, тоже не возьмешь? - Немного обидевшись на друга, спросил Владимир.

Сергею пришлось сказать:

- Когда будут убивать возьму… И не просто возьму, сразу вспомню как ты меня стрелять учил вчера.

Это понравилось Владимиру, и он сказал:

- Ну, тогда что ж. Иди писатель. Точнее ты же у нас историк… Будешь писать обо мне пиши правду. Злую, отвратительную, но правду. Я воюю за русский народ. Что бы он наконец-то научился не сгибаться перед врагом. Не перед внешним, а перед внутренним врагом. Перед теми, кто его купил оптом у продажных политиков. Нас всех продали как крепостных прикрепленных к нашей проданной стране. Я воюю за то, чтобы русский звучало гордо и чтобы русские вернули себе свою страну. Не хочу стать очередным уродом, которым будут детей пугать… не хочу с того света видеть, как меня каким-нибудь насильником и педафилом опишут.

- Главное не пидором! - Хохотнул кто-то из бойцов.

- За пидора я с того света вернусь. - Под смех пообещал Владимир.

Развивая тему, кто-то ляпнул:

- И жил он со всем отрядом дружно и счастливо.

Этот остряк получил подзатыльник от соседа и Сергей, оборачиваясь на близкие дома со светящимися окнами, сказал:

- Пойду, ребят… Надо идти. И так, думаю, если возьмут сейчас, до утра в камере спать буду.

- Главное чтобы обратно отбывать твои пятнадцать суток не вернули. Хулиган… - сказал с насмешкой первый офицер Владимира, и Сергей почесал в который раз грязную голову, вспоминая, в каком свинарнике ему пришлось отсидеть неделю до освобождения… до случайного освобождения его и других отрядом Владимира.

- Только вы судью ту не трогайте. - Попросил в который раз Сергей. - Менты да, уроды, а судья что…

- А судья девочка-целочка… ни о чем не спросив тебя упекла. - Раздраженно сказал Владимир. - Меня твой гуманизм удручает, Серега. Ты думаешь ты один такой? Да она всех так отправляла. Поймали бомжа на улице она его на пятнадцать суток. Пацаны, что вон, прибились к нам, тоже с ней поквитаться хотят. Она их ни за что на десять отправила… Тварям не место во власти. Ни в какой… Ни в судебной ни в исполнительной. Доберусь до той судьи привет передам от тебя. Не посмотрю, что женщина, качаться будет на воротах суда.

- Да ты сбредил, - замахал руками Сергей - за пятнадцать суток такое…

- А что бы неповадно было. У нас теперь во всем такой принцип будет. Одну и так…, зато остальные подумают. - Владимир не шутил, обещая, что если доберется до судьи, показательно повесит ее. У него не так много было друзей, чтобы не отомстить за ставшего ему дорогим Сергея. Как-то так получилось, что он относился к этому "ботанику", как к любому бойцу своего отряда. И как за любого из бойцов за него тоже был готов ответить. Отпуская Сергея, Владимир сказал: - Илье… Богусу привет передавай. Хоть тот и скурвился, я не забуду, кто начинал эту революцию! Мы ему еще памятник поставим, когда победим. Главное пусть не суется в мои дела. Я и так его город теперь обхожу десятой дорогой, но и он пусть даже не уговаривает меня сдаться. Так ему и передай. Мы тут до победного конца. Пусть лучше он бросает свою безнадегу и к нам присоединяется. Я еще помню, как он лихо ментов громил по дворам. У нас больше шансов что-то изменить, чем из теплого кабинета.