Генрих Альтов - НФ: Альманах научной фантастики. Выпуск 14

— Еще только один эксперимент… Тринадцатый… — просительно произнес он.

Я молчал.

— Понимаю, — сказал он. — Как же я сразу не догадался. Это все равно, что наколоть живое насекомое на булавку, верно? То самое, из-за чего вы не собираете гербариев… Но еще только один опыт! Окончательный! Решающий!

Трамвай дал звонок.

— Вы разрешите хотя бы позвонить вам? — жалобно спросил старик.

— Пожалуйста, звоните, — сказал я. Я знал, что он будет часто, много звонить. Но так же точно я знал, что переубедить меня не удастся. Мне и так придется затратить много сил, чтобы отвыкнуть от этих вылазок в чужой мир, которые стали для меня, похоже, чем-то вроде наркотика.

Г. Лавров

НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ

В коридоре хлопнула дверь.

— Ноги вытирай, — сказала женщина, стоявшая у плиты.

Послышалось нарочито громкое пыхтенье и шарканье. Слух женщины сейчас же уловил в этих звуках фальшь.

— Нечего притворяться, — сказала она. — Или вытирай, или сними совсем.

Сын вбежал в комнату без ботинок, бросил в угол портфель и полез под стол.

— Куда тебя понесло?

— Тапочки, — сообщил он из-под стола сдавленным от неудобной позы голосом.

Наконец тапочки были выловлены и надеты.

— Ну, что в школе? — спросила мать. — Троек не принес?

— Да нет, ничего не принес…

— Иди руки мой, вечно надо напоминать.

Мальчик пошел в кухню и сунул руки под кран. Как всегда, он запустил слишком сильную струю. Мать косилась на летящие брызги, но молчала.

— А сегодня у нас история была. Интересно!

— Что проходили?

— Ленинградскую блокаду. И фильм показывали. Про памятники войны в Ленинграде.

— Фильм? Ну-ну… Вытирай руки и садись есть.

— А я чего притащил, — сказал мальчик с набитым ртом. — Вещь!

— Опять небось со свалки. Ну, зачем? Пошел бы и купил. Лучше бы я денег дала, чем ты разную дрянь в дом тащишь!

— Ну, мам, это не дрянь. В магазине такого не купишь. А я же… я ведь машину времени строю…

— Да-да, — вздохнула женщина. — Только не суйся больше в розетку! Опять пробки пережжешь.

— Ладно, как-нибудь на батарейке… Сегодня контрольная была по арифметике, — вдруг вспомнил он. — Я две задачки решил, а с примером на дроби запутался.

Мать огорченно нахмурилась.

— Потому что ерундой занимаешься, а уроки как следует не делаешь. Значит, опять тройка?

— Мам, я исправлю…

— Исправлю! Получать не надо. И о чем ты только думаешь? Ведь третья четверть уже. А ты по свалкам шаришь да электричество переводишь. Это бы электричество, что ты для забавы извел, да в Ленинград… когда люди сидели с коптилками.

— Я не для забавы, — тихо сказал мальчик.

— А! — раздраженно отмахнулась мать. — Неужели не стыдно тройки получать? Сыт, одет, кино вам в школе показывают. У нас вон и учебников-то почти не было, а мы учились. И старались.

— А правда, что с голоду умирали в Ленинграде? — спросил мальчик.

— Да, — жестко сказала мать. — Умирали.

— Совсем нечего было есть? — мальчик осторожно поднял глаза.

Мать помешивала ложкой в кастрюле, и лицо у нее было такое, будто что-то болит.

— Кипяток пили. И хорошо, если был хлеб. Не такой хлеб — блокадный. Ты бы его в рот не взял.

Мальчик опустил голову, машинально водя вилкой по голубой каемке на тарелке.

— Не скрипи! — прикрикнула мать. — И немедленно доедай! Ишь, от котлеты он нос воротит…

Мальчик вздохнул.

— Не вздыхай, чего тебе вздыхать? Я в твоем возрасте помогала развалины разбирать, в очередях стояла часами. А ночью ходили с подружкой за водой. Да еще с дырявым ведром.

— Даже воды не было?

— Ничего не было. Только голод, холод и обстрелы.

— Как же можно было выжить?

— Выжили. И еще работали. И учились, не то что ты. И воевали. И… не приставай ко мне. Для тебя это просто так, а мне тяжело вспоминать.

Они помолчали.

— Знаешь, моя машина готова.

— Ну-ну, — сказала мать, не отрываясь от плиты.

— Так хотелось попасть в будущее, — шепнул он через некоторое время.

Мать усмехнулась.

— Сначала почини свет в коридоре. Хоть какая-то от тебя польза.

Мальчик охотно вскочил.

— Просто лампочка перегорела, — сообщил он через минуту. — Сейчас вверну новую.

— И у детей совсем не было игрушек? — спросил он, возвращаясь на кухню.

— У каких детей?

— Во время блокады.

Мать отвернулась от плиты и посмотрела на сына.

— Погулял бы ты, что ли, — устало сказала она.

— Да…

Он пошел к своему шкафчику. Там лежала большая жестяная коробка. В коробке была проделана щель для монет. Эти деньги он копил на большой аккумулятор. На аккумуляторе машина времени могла бы проделать много перемещений. А на батарейке… Мальчик взял коробку и некоторое время держал ее в руках. Металл был тяжелый и холодный. Потом он взял отвертку и, просунув острие под крышку, со всей силы ударил по ручке. Банка опрокинулась, крышка отскочила, и монеты высыпались на пол. Описывая дуги, со звяканьем ложились они на паркет.

— Что ты там шарахаешься? — спросила мать. — Не разбей чего-нибудь!

— Копилку я уронил, — ответил мальчик. Встав на колени, он начал подбирать деньги и класть их в карманы. От тяжелой мелочи брюки обвисли.

— Я ухожу, — заглянув в комнату, сказала мать. — Вернусь к семи. Со двора не убегай. Розетку не трогай. Уроки начинай делать пораньше.

Хлопнула дверь. Мальчик посидел еще немного на полу, потом пошел к своей машине. То, что она доставит его в «когда угодно», он не сомневался. А вот как он возвратится… Вдруг батарейки не хватит?.. Вдруг что-нибудь еще?.. Он понимал, чем рискует.

Магазины были рядом, на Невском. Сын взял большую полосатую хозяйственную сумку, висевшую на кухне, и накинул пальто. Уже из передней он вернулся и положил на дно сумки своего старого желтого медведя с блестящими глазами…

…По заснеженному берегу вилась тропинка. Отчетливо были видны рубцы от полозьев санок. Вся тропка заледенела от брызг. Утром по левой стороне люди шли с санями и просто с ведрами на Неву, по правой возвращались с полными ведрами, в которых плавали поверху кусочки льда. Но иногда и ночью люди приходили к Неве и так же в темноте возвращались. Ночью было безопаснее. Правда, требовалось быть осторожным. Тропинка петляла среди ям от снарядов и бомб. И каждый день пролегала немного по новому курсу — огибала свежие воронки.

Той ночью по дорожке брели две девочки. За собой они волокли санки с ведром воды. Ведро было худое, и девочки по очереди зажимали дырочку, от этого на рукавицах образовались ледяные наросты. Останавливаться было опасно полозья примерзали к снегу. Но они все-таки остановились. На дорожке стояла непривычная вещь — большая полосатая сумка. Сумка мешала проехать, и одна из девочек хотела ее сдвинуть с дороги. Но наклонившись, она вдруг уловила совершенно неправдоподобный запах… Она запустила руку внутрь и вытащила… батон колбасы. В безмерном удивлении девочки уставились на колбасу, потом друг на друга, оглянулись вокруг, но увидели неподалеку только какого-то мальчика, стоявшего над кучей металла. На мальчике было легкое пальто, он засунул руки в рукава и притопывал ногами.