Ежи Жулавский - Победоносец

Не желая оказаться несправедливым по отношению к и так уже третируемому в определенных кругах Марку-Победоносцу, должен высказать здесь одно соображение. Что касается побудительных мотивов его новаторских усилий в области правовых отношений, в научной среде господствует преимущественно высказанная точка зрения. Но имеются и оппоненты, выступающие в защиту Марка и не усматривающие злой воли в этих его начинаниях. Они считают вероятным, что этот человек, не имея предосудительного намерения ослабить и отдать на разграбление местную общину, пытался завести в ней порядки, по его убеждению, благие и обязательные у него на родине, но, однако, не учел иноприродности здешних отношений, со всей неизбежностью означавшей, что правила и нормы, вполне уместные в пустыне, здесь оказывались губительны.

На какое-то время я воздерживаюсь от окончательного разрешения спора. Но, так или иначе, не подлежит сомнению, что Марк подготовлял почву либо для завоевания здешней общины, либо для мирного слияния разъединенных общин на Луне. И потерпел крах.

От него напрямик потребовали, чтобы он покинул эти места и незамедлительно убрался туда, откуда пришел. Он готов был так и поступить, вероятно надеясь вскоре вернуться вместе со своими земляками, но тем временем его транспортное средство было повреждено. Рассказывают, что известие об этом привело его в отчаяние. Вначале он отказывался в это поверить и лично отправился в Полярную страну, где его аппарат хранился в металлической оболочке (как утверждают, эта оболочка и по сей день находится там, наполовину изъеденная ржавчиной).

Убедившись в неприятной истинности этого известия, Марк возвратился в столицу на Теплых Прудах, и это послужило причиной его окончательной гибели. Если бы он сразу поселился где-нибудь в отдаленной местности или перебрался на территории, захваченные в ходе войны с шернами, он, вероятнее всего, мирно дожил бы до относительно глубокой старости. Однако этому помешал его неукротимый нрав. Он желал властвовать, причем любой ценой. Если не при помощи своих сородичей, то лично. Властвовать и в соответствии со своими представлениями оказывать благодеяния народу, который вовсе не нуждался в подобном пастырстве.

Он поселился в местном храме и оттуда принялся отдавать распоряжения. Не очень-то их исполняли, и тогда он, окружив себя немногочисленной, но готовой на все горсточкой сторонников и некоторым числом товарищей по оружию времен Южного похода, стал навязывать свою волю силой.

Неизвестно, правда ли то, что говорится об оргиях, которые он устраивал у себя в доме. Но образ жизни, который он вел, во всяком случае, не пришелся по душе местному населению, которое было склонно рекомендовать пришельцу, обреченному на постоянное жительство в инородной среде, большую долю сдержанности и скромности.

Первосвященник Элем, позже, как известно, удавленный по приказу своего преемника Севина, к подобному повороту событий отнесся отрицательно, но, будучи мудрым и осторожным человеком, опасался открыто выступить против самозванца. Он старался держаться в тени, в то же время исподволь побуждая народ к протестам. Причем преимущественно при посредничестве того же Севина, в ту пору своего доверенного лица, а также некоего Хомы, всецело преданного ему старца, впоследствии кое-кем объявленного пророком.

В конце концов дело дошло до того, что в любую минуту могла вспыхнуть открытая междоусобица. Видимо, понимал это и Марк-Победоносец, поскольку собирал все силы, на какие только мог рассчитывать. Он даже написал несколько писем некоему Ерету, в то время правителю территорий, захваченных у шернов. Указанный Ерет, человек большой личной отваги, но не отличавшийся умом, вообще говоря, недолюбливал Марка, войдя с ним в конфликт на личной почве еще во время Южного похода. Но делу затеянных Марком реформ Ерет был всецело предан и по призыву Марка проявил готовность собрать отряд молодчиков, скорых на расправу.

Марк-Победоносец с надеждой поджидал прибытия Ерета, как вдруг получил известие о гибели последнего в пути от рук неизвестного убийцы. Утверждают, что Ерет пал жертвой нападения случайного шерна, но высказываются и догадки, что к этому убийству приложил руку первосвященник Элем, обоснованно опасавшийся подхода подкреплений к Марку и вспышки гражданской войны.

Довольно и того, что надежды безрассудного пришельца рухнули. Наконец-то он понял, что, всеми покинутый, при небольшой горсточке сторонников, он, хотя сам себя и называет Победоносцем, в действительности ни на какую победу рассчитывать не может, и принял решение покинуть окрестности Теплых Прудов. Но этому воспрепятствовали. Марк был хитростью захвачен, связан и предстал перед судом.

Некоторое время длился спор о том, кому вести судебное разбирательство. Первосвященник Элем, вообще говоря, неохотно высказывал собственное мнение и, кроме того, в какой-то мере опасался обвинений в том, что теперь судит человека, которого сам отчасти привел и провозгласил Победоносцем. Поэтому он всячески уклонялся от участия в судебном процессе и хотел взвалить это дело на плечи Севина. Задумано было умно: народ переменчив в своих симпатиях, и Элем, видимо, предвидел, что казненного нынче — завтра прославят, и хотел продемонстрировать свою непричастность к его осуждению, действуя через клеврета. Вдобавок, Севин становился неудобен и даже опасен. И, как я считаю, первосвященник руководствовался задней мыслью когда-нибудь использовать против слишком усилившегося клеврета приговор, вынесенный по делу Марка, приговор, который, в соответствии с тогдашней волей народа, мог быть только смертным.

Однако Севин оказался не менее хитер, чем Элем. Разгадав игру, он сумел повести дело так, что приговор был вынесен не судьями, а народом. И пошел гораздо дальше, а именно: вскоре после казни Марка-Победоносца, используя непопулярность имени казненного и самоуспокоенность Элема, составил заговор, объявил Элема сообщником Марка, организовал его арест и приказал удавить, после чего провозгласил первосвященником себя. Однако это не помешало Севину в преклонные годы объявить Марка великомучеником, достойным благодарной памяти за всевозможные добрые дела.

В рассказах о мученической кончине Марка-Победоносца много преувеличений. А действительность такова, что его по стародавнему обычаю побили камнями на берегу моря. То есть отнюдь ни в чем не переходя за рамки законодательства в отношении лиц, поднимающих руку на общепризнанный порядок вещей, и не проявляя чрезмерной жестокости. Есть сведения, что последний, смертельный удар ножом в сердце нанесла ему внучка былого первосвященника Крохабенны, отплатив таким образом за смерть своего деда, вероломно убитого по приказу Марка.