Филип Фармер - Т. 16. Дейра. Повести и рассказы

— За свою жизнь я достаточно наслушался проповедей! — рявкнул Эверлейк. — Так что не суйтесь ко мне со своими, чужак!

Голерс, помолчав, проговорил:

— Хорошо, мне только интересно знать, почему вы убили Джинаса?

— Он стал подозревать, — ответил Эверлейк. — Он однажды пришел ко мне со своими расспросами, но я отделался от него. Тем не менее последний раз, когда мы были здесь — а тогда ожидался праздник Коронации, — он исчез и не показывался три дня. В тот день когда короновали Деву озера, он подошел ко мне и сказал, что ездил в дальний район и разговаривал там с одной женщиной, мужа которой увезли куда-то в глубь страны. Это сделали, конечно, пресвитеры, потому что им завладел уанерс. Как он выудил сведения из той женщины, не знаю. Возможно, пофлиртовал с ней, а та, дура, и язык распустила. Неверные дуры — эти женщины! — Под конец его голос сорвался на крик. — Он сказал мне, что обнаруженного им вполне достаточно, чтобы ему с полным правом заявить о создавшемся положении. Он сказал, что знает о том, что я тоже заразился, и если я думаю, что причиной тому мои «проступки», то я ошибаюсь. Он спросил у меня, правда ли то, что мою жену поразил уанерс и ее забрали. Я ответил, что все верно и она вовсе не умерла, как я сказал Дебби.

Дебби застонала, но отец по-прежнему не смотрел на нее.

— Когда с ней это случилось, я постарался забыть ее, потому что думал, будто она изменила мне. А потом, через год я и сам заразился. Я не понимал, как такое могло произойти. Ведь в течение всего года я не был ни с одной женщиной. Можете понять терзавшие меня муки, когда я вспомнил, что наговорил своей жене о ее поведении. И вот теперь я сам приютил в своем теле отвратительного паразита, хотя и был неповинен в физической близости с кем-либо.

С тех пор я никогда больше не ступал ногой на Мелвилл, если не считать неизбежных кратковременных стоянок. И я старался изолировать Дебби. К сожалению, некоторые пресвитеры прослышали о ее красоте и выбрали ее Девой озера за прошлый год. Тогда же ко мне пришел Джинас и объяснил, как можно подхватить уанерса без обычной физической близости.

Он сказал, что у каждого уанерса в его выводковой сумке должны иметься как мужские, так и женские половые клетки, но соединиться, чтобы стать зародышем, они не могут. Оплодотворение происходит во время половых сношений хозяина и хозяйки, когда уанерс, находящийся в мужчине, извергает свои половые клетки одновременно с хозяином. Эти клетки, или гаметы, осаждаются в канале хозяйки и смешиваются там с семенем уанерса, находящегося в ней. Здесь зародыши получают развитие и остаются, прицепившись к выстилающему слою канала, до своего изгнания.

Вы следите за ходом мыслей? Он сказал, что это довольно сложный способ размножения и он не обеспечивает высокой степени выживаемости уанерсов. Именно этим, вероятно, и объяснялось медленное распространение паразитов. По его подсчетам выходило, что заражено не более пяти процентов ремохов и что знают о существовании уанерсов, возможно, не более пятнадцати процентов. Пресвитеры пытались держать это в строгом секрете. Их успех объяснялся скорее всего тем, что ремохи крайне редко общались с посторонними, ограничивая их число представителями звездолетов и консулом земного правительства.

Джинас также считал, что если зародыши и гаметы какое-то время находятся вне человеческого тела, то они погибают. Однако по его предположению, во время ритуальных очищений, в которых принимает участие все сообщество, те немногие из зараженных, кого еще не распознали, вероятно, извергают из себя как семя, так и зиготу[6]. Некоторые моменты религиозного возбуждения схожи с сексуальным возбуждением, и вполне возможно, что эти микроскопические существа смогут какое-то время продержаться в теплой воде. Он сказал, что уанерса можно сравнить с вырожденным ракообразным. Более того, на Земле есть нечто подобное ему.

Марк Голерс поднял брови.

— Да, — продолжал капитан, — он сказал, что земной рачок, известный под названием саккулина, близкий родственник усоногому рачку, закрепляется на теле краба карцинус. Саккулина внедряется в кожу, становится неподвижной и пронизывает ткани краба, пока не образуется целая сеть из нитевидных волокон, охватывающая собой все тело хозяина. Укоренившись в нем, рачок кормится за счет краба. И еще: у рачка тоже имеется выводковая сумка, которую он, однако, просовывает через отверстие в желудке краба. Основное различие между земной саккулиной и мелвиллским уанерсом состоит в том, что последний охотится на человеческих существ и имеет более сложное устройство и большую приспособляемость органов.

— А! — произнес Голерс.

— Что?

— Неважно. Просто вы навели меня на мысль. Но продолжайте!

— Джинас сказал, что убежден, что уанерс также разносится во время ритуального купания. Он собирался уведомить земные власти, как только окончательно убедится. Я бы убил его тут же на месте, но, когда услышал, что он хочет взять пробы воды, у меня появилась идея получше.

— И вы вошли в озеро со стороны леса, — перебил его врач, — одетый в скафандр. Вы перевернули лодку, затащили его на глубину — с помощью реактивных двигателей на скафандре — и утопили. То же вы пытались проделать и со мной.

— Я не оправдываюсь, — сказал Эверлейк. — Я делал это ради Ремоха.

Дебби впервые вмешалась в разговор:

— Отец, Пит и я заразились, вероятно, во время ритуала. Примерно спустя неделю после этого я стала чувствовать слабость и мне пришлось есть шоколад. Именно тогда ты стал так грубо обращаться со мной и избегать меня. Именно тогда ты велел мне держаться от Пита подальше.

— Да, дитя, — подтвердил он, впервые ласково обратившись к дочери, чего Голерс никогда от него не слышал. — Я не мог рассказать тебе, в чем дело. Я считал, что сумею уберечь тебя, если сохраню все в тайне. И я не мог приближаться к тебе. Ты ведь теперь понимаешь это, правда?

— Да. Но почему тебе пришлось убить Пита?

— Дебби, мне сказал один из членов экипажа, что он пошел в твою каюту. Зная неизбежное, я бросился к тебе и приказал Клакстону выйти вон. У него на пальце я увидел твое кольцо. Тогда… впрочем, не буду вдаваться в подробности, что могло бы произойти. Я пришел в такой ужас, что это подавило жесточайший контроль уанерса. Потом с вами обоими сделался припадок…

— Почему? — спросил Голерс.

— Потому что уанерс, если слишком долго испытывает чувство неудовлетворенности при крушении своих замыслов, начинает подстегивать нервы. Он теряет свой особый контроль над половыми железами, взбудораживает всю вегетативную систему — да так, что она буквально сходит с ума — и отправляет своего хозяина в припадок.