Чери Прист - Дредноут

Когда Мерси поняла, что рейнджер собирается взойти на борт, она поторопилась к передней двери, надеясь расспросить его, не узнал ли он чего во время стоянки. Но, оказавшись у входа, она обнаружила там двух мексиканских инспекторов, нервно наблюдавших за капитаном и техасцем с выражением неуверенности на лицах.

Инспектор Гальяно остановил ее:

— Как вы считаете, они не заставят нас покинуть поезд? Мы уже так близко. Всего одна остановка.

— Нет, никто не принудит вас высадиться, — ответила она. — Они просто беседуют, и, поверьте, они не друзья. Если позволите, мне и самой хотелось бы перекинуться с техасцем парой слов.

Тут дверь отворилась, и в вагон шагнул рейнджер Корман собственной персоной.

При виде разговаривающей с мексиканцами Мерси техасец остановился и коснулся шляпы:

— Миссис Линч. — Потом он обратился к инспекторам: — Парни, как насчет того, чтобы нам вчетвером посидеть где-нибудь и поболтать?

Мерси так удивилась, что едва устояла на ногах. Вагон пустовал, так что долго искать не пришлось: они устроились в первом попавшемся купе, создавшем иллюзию уединенности. Мерси заняла место рядом с рейнджером — напротив инспекторов.

— Вы получили телеграммы? — спросила она техасца. — И действительно показали их капитану?

— Да, получил. И показал — большую часть, как и обещал.

— Не понимаю, — сказал инспектор Портилла.

А Гальяно спросил:

— Вы тоже работаете здесь, в поезде? Мы могли бы поговорить позже.

— Нет, не могли бы, — отрезал Корман, — но да, это моя работа — разобраться, что происходит. Так вот что: вы и я, — он показал на пару и на себя, на миг исключив Мерси из уравнения, — мы работаем на правительство. Мое правительство не имеет никакого отношения к тому, что случилось с вашими людьми, и ваше правительство тоже не имеет к этому никакого отношения. Следовательно, на данный момент у нас есть проблема: вот-вот разразится война, поскольку все тычут друг в друга пальцами. А если что и не нужно Техасу, так это следить за двумя фронтами разом, слышите?

Инспектора переглянулись и кивнули.

— Вы поддерживаете южан, потому что…

— К данному разговору это отношения не имеет, — перебил мексиканца Корман. — Если не считать того, что эти упрямые ослы все еще намерены захватить поезд. А нам, вам и мне, это не нужно. Мы хотим, чтобы они оставили состав в покое, чтобы все мы могли добраться до мест нашего назначения. Тут вы со мной согласны?

Все закивали, и инспектор Гальяно спросил:

— Почему они так стремятся остановить поезд? Знаю, этот паровоз создавался как военная машина, но мы же сейчас вдалеке от всех фронтов.

— Золото, — заявил техасец. — Тонны золота. Она видела. — Рейнджер ткнул большим пальцем в сторону Мерси.

Где-то снаружи машинист сделал формальное объявление, что посадка закончена, и пронзительно заревел гудок, словно подчеркивая важность их разговора. Четверо людей сидели погрузившись в неловкое молчание, пока возвратившиеся в вагоны солдаты и проводники сновали туда-сюда мимо них по проходам.

Когда поезд наконец дернулся и поехал, постепенно набирая скорость, инспектор Портилла заговорил снова:

— Армия не хочет расставаться с золотом. Предположение, что военные оставят где-то слитки, чтобы южане не трогали состав, — абсурдно.

Теперь рейнджер направил палец на него:

— Вы правы. Я и сам об этом думал. Не стоит упоминать, что я даже прикидывал, не взять ли все на себя. Если бы все важное находилось в последнем вагоне, я оборвал бы пару сцепок и пустил этот вагончик под откос — где-нибудь перед перевалом. Не то что бы я не уважал чьих-либо мертвецов, но в данном случае проблемы живых важнее.

— Но золото впереди, и нас все еще преследуют, не так ли? — подала голос Мерси.

— Да, преследуют, — подтвердил рейнджер. — «Шенандоа» мчит на всех парах, стараясь нас переплюнуть.

— Э… — Инспектору Гальяно стоило больших усилий выговорить английское название: — «Шенандоа»?

— Это поезд, — пояснил Горацио Корман. — Чертовски быстрый к тому же. Одна из самых быстрых машин конфедератов. Ее построили и снарядили в Хьюстоне пару лет назад, и с тех пор «Шенандоа» курсировал взад и вперед по Луизиане, Алабаме и Джорджии. Оснащен системой двойного топлива — малыш был первым в своем роде, но не последним. Потому-то он и быстр, этого не отнимешь — скользит по рельсам, почти не касаясь их.

— «Шенандоа» может нас нагнать? — спросила Мерси.

— В смысле — что я об этом думаю? — Рейнджер приподнял шляпу одним пальцем и почесал лоб под тесным ободком. — Возможно. И если они обойдут нас, то взорвут пути, чтобы остановить «Дредноут». Им известно, что большинство гражданских лиц покинуло поезд, а остальных они считают своей законной добычей. Такое вот дружеское предупреждение отправил мне Джесси. Они гонятся за нами, прямо из шкуры вон лезут — это факт.

— Ради денег, — пробормотала Мерси, словно отказываясь поверить в корыстолюбие соотечественников.

Но к ее удивлению, Горацио Корман ответил:

— Нет. Деньги — еще не все. Твой приятель-капитан кое-что упустил в своем рассказе. В том переднем вагоне едет кое-что поинтереснее добрых старых денег. Помнишь ту дарственную, что ты прихватила?

— Конечно помню.

— Это был всего лишь бланк, и знаешь почему? Потому что они еще не знают, кому его вручат. Этот груз везут вдоль всего побережья, через Калифорнию, занимаясь всю дорогу вербовкой.

Инспектор Портилла нахмурился:

— Они собираются покупать солдат?

— Они хотят попробовать.

— Но людям на западе, — начала Мерси, — им же плевать, что происходит где-то там на востоке. Кто, будучи в здравом уме, живя в тишине и спокойствии, отправится воевать черт-те куда за несколько жалких долларов и несколько паршивых акров земли?

Рейнджер, просияв, опять наставил палец на нее, поскольку медсестра задала верный вопрос:

— Я скажу тебе кто — китайцы.

Мерси и инспектора ошеломленно отшатнулись:

— Китайцы?

— Китайцы, — подтвердил он. — На западном побережье их тысячи. Десятки тысяч, и прикиньте: их там не жалуют, это факт. В некоторых местах даже издали законы, запрещающие им привозить к себе женщин и детей, — настолько хотят избавиться от них.

Инспектор Гальяно снова подался вперед, сплел пальцы в замок, упер локти в колени и принялся рассуждать:

— Западу не нужны китайцы, а востоку нужны солдаты. Китайцы хотят остаться здесь в качестве граждан, а Союз может дать им гражданство.