Сергей Вольф - Где ты, Маленький Птиль

-- Что значит "не тронули?" -- сказал я. -- Моро выиграли.

-- Вот именно. А нас они искалечили.

-- Как это?.. -- удивился я. -- Вы же опытные бойцы. Просто они у вас тоже чисто выиграли, так как вообще сильнее всех вас.

-- Сильнее?! -- прохрипел а,Урк. -- Заткни глотку. Они нас искалечили. Мы лежали в больнице. В обмороке, с переломами.

-- Ничего я не знаю, -- сказал я. -- И ничего я не заметил. Они вас уложили, и занавес опустился. Никто ничего не видел.

-- Вот именно, -- зло сказал а,Урк. -- Чистая работа. Было у нас с а,Грипом одно дельце, не скрою, хотя и не скажу, какое. Острое дельце и денежное. За это нам и отомстили, но -- бей меня по башке самым большим шаром здания квистории -- ума не приложу, откуда они узнали об этом деле. Знали двое: я и а,Грип.

-- Кто они-то? -- глупо спросил я.

-- Не твое дело. Не моро, конечно. В больнице мы кое-как пришли в себя, ну, все, думаю, пригрозили нам -- и ладно. После разберемся. Бамбус, врач, кабан этот, жмет нам руки, мол, пока. Мы идем менять больничную одежду на нашу, в этой комнатке нас и связали. Кляп в рот, руки в наручники, ноги -веревкой, их там человек шесть из шкафа выскочило. В машину -- и под Калихар, к повстанцам. Конечно, они нас там собирались кокнуть, но сначала само собой кое-что из нас вытянуть. Мы перестали врать, одну правду говорили -- жизнь дороже. Не в том смысле, что они нас благородно отпустят, а что контроль будет послабее. В наручниках, но гуляй где хочешь -- понимали, что мы с наручниками и без оружия в лес не уйдем. Но в одном они просчитались.

"Душу раскрывает, гад, -- подумал я. -- Или хвастается".

-- Мы и в наручниках -- кулачные бойцы. Тем более я когда-то летал. Оказались мы у винтокрыла, стоявшего с краю, а там двое всего повстанцев было. Два сильных удара ногами -- те вповалку до утра. А мы -- в машину и в небо. Это я мог сделать и в наручниках. Пока летели, а,Грип распилил наручники...

-- Зачем ты мне все это рассказываешь?! -- нарочито грубо спросил я. Он поглядел на меня, расхохотался и сказал:

-- Чтобы ты знал, с кем имеешь дело!

-- Я это давно знаю. По трем ударчикам по голове.

-- Кто стрелял?! -- рявкнул он. Заревел как хурпу.

-- А я откуда знаю? Мы жили в глуши, в палатке, я и отец. Недалеко был поселок моро, километрах в трех. Моро говорили, что рядом скрывается отряд повстанцев. Наверное, они и стреляли.

-- Это почему это?! Из-за тебя, что ли?!

-- А хоть бы и из-за меня! -- Это я даже прохрипел зло. -- Когда-то меня уже украли, кое-кто из квистории, делая вид, будто это повстанцы. Потом меня действительно выкрали повстанцы, разницу-то в обращении я заметил. И знаю...

-- Это как же ты заметил? И что ты такое знаешь?!

-- Я думал, ты умнее, -- сказал я, наглея на глазах. -- Ты же сам мне все рассказал. Вас ищут -- это факт. Стрелять по вам могли и повстанцы-соседи: узнали о вас по коммуникатору...

Он глухо зарычал, но мне показалось, что в глазах его мелькнуло нечто вроде уважения ко мне.

-- Да. телек я у повстанцев смотрел и слушал, -- сказал он. -- Слышал, когда они хвастались, что взяли вас под свою защиту, а Орика и дочь превратили в заложников. Взяли вас под защиту, а бросили в глухом лесу.

-- Кулачный боец ты классный, -- я рассмеялся, -- но думаешь с трудом. Твоего дружка кокнули, а мы, видите ли, были без защиты в глухом лесу. Учти, по а,Грипу, мертвому или живому, "вычислят" и тебя.

-- И все же твои повстанцы тебя не уберегли! -- захохотал он. -- Ловко я тобою закрылся, а? Ну, когда бежал к машине.

-- Вы зря из-за меня сели, -- сказал я.

-- То есть как это зря?! Ты мне ого как пригодишься!

-- Потеряли время. Не знаю, успели повстанцы под Калихаром связаться с Тарнфилом, что вы дали деру, но уж эти точно сообщат, которые кокнули твоего дружка.

-- Каким это образом? Ради чего?

-- Плохо у тебя с головой, -- сказал я. -- Да из-за меня, из-за меня же! Они не стреляли по вашему вертолету, потому что по его номеру знали, что он повстанческий, а вот когда вы поволокли меня... Зачем я тебе нужен?! -резко спросил я.

-- Ты мне голову не задуряй, -- сказал а,Урк. -- Политория-то от вас, от землян, в восторге. Квистор, того и гляди, выменяет своего члена правительства, уля Орика, на тебя.

-- Да-а, я в тебе ошибся, -- сказал я. -- Расчет умный. Тебя, может, даже в квисторию введут, каким-нибудь старшим инспектором.

-- Бери выше, -- сказал он. -- Они бы мне в квистории дорого заплатили, доставь я им Орика -- члена правительства. Но еще больше -- за Орика-предателя.

-- Как это -- "Орика предателя"? -- удивился я.

-- А так, -- сказал он. -- Я-то кое-что о нем знаю, квистория, может, и не знает, а я знаю. Повстанец он, этот ваш Орик, а по телеку объявили, что он заложник, для отвода глаз.

-- Если он повстанец -- в чем я сильно сомневаюсь, -- сказал я. -- То они его за меня не выдадут.

-- Выдадут, -- сказал он. -- Ты -- гость. Великий гость -- вот смех! Ты спас его дочурку, красу Политории! Да они готовы его же кровью заплатить за твое всеполиторское благородство!

Внезапно у меня вдруг пропало всякое желание говорить с этим гадом. Что сейчас делается у моро? Оли давно вернулась и все рассказала. Пилли намерена быть в Тарнфиле, а папу, когда он узнает, что меня похитили, тоже махануть в Тарнфил теперь никто не удержит. Почему этот гад столько времени, можно сказать, беседовал со мной, что-то выспрашивал, чем-то даже делился? Я вдруг понял: у него была та же реакция, что и у узкоглазого, когда он изложил мне и Пилли свои условия Орику. Пилли заговорила, и он стал слушать, любое слово привязывало его к креслу, он хотел понять, разобраться, потому что был в себе не уверен, потому что боялся. И а,Урк тоже боялся, он, сам того не понимая, говорил со мной, желая услышать что-то успокаивающее, хоть что-нибудь. Он -- боялся.

-- Не пора нам лететь, а? Или мы заночуем в лесу? Развяжи меня, все тело затекло, -- сказал я. -- Слышишь?

-- Вот спущусь по нужде на землю, вернусь и развяжу!

-- А я что, не хочу, что ли? -- плаксиво сказал я. -- Терпеть, что ли?! А?!

-- Не хнычь, -- грубо сказал он, развязывая на мне веревку. -- Давай быстро вместе со мной, и летим.

Ночь пришла абсолютно темной, без единой звезды на небе. Кругом нас была сплошная тьма, кроме слабого свечения приборов на приборной доске винтокрыла. В какое-то мгновение я почувствовал себя пружиной, точным хронометром, хотя и не думал о себе этими, да и другими словами. Чисто интуитивно я дал а,Урку спрыгнуть первым, и только после, но сразу же спрыгнул сам -- веревка, которой я был привязан, и мой легкий рюкзачок (я схватил его за лямки, не завязывая) "приземлились" вместе со мной в полной темноте, и а,Урк этого не видел. Сразу же я залепил громкую фразу позамысловатей (тоже чисто интуитивно), рассчитывая на характер этого гада.

-- Как ты взлетишь в этой темнотище? -- сказал я. -- Поляна маленькая, ничего у тебя не выйдет, понял?! -- грубовато добавил я и хохотнул. Я сердцем чувствовал, что именно в длине его ответа все и заключено, сказать вторую фразу я уже не смогу, не буду иметь права, если создал нужную ситуацию.