Михаил Савеличев - Догма кровоточащих душ

Бензабуро покопался в карманах, но мелочи в них не оказалось, лишь шелестели ветхие банкноты. Дожили. Жалкого медяка теперь не найдешь! Чем же нищим подавать? Банкнотами? Так и видится подобный гипотетический мытарь совести нашей, сидящий перед банкой, сплошь набитой разноцветными бумажками. Или кредитными карточками! Невозможно. Это роковой удар по прибыльному бизнесу. У кого совесть пошевелиться сунуть страждущему в немытые руки купюру с множеством нулями?

О чем это я думаю? - одернул себя Бензабуро. О чем угодно, но только не об отчете. И если я его хочу все-таки завершить, чтобы не доводить глубокоуважаемого господина Марихито до очередного инфаркта, после которого он может и не оправиться (в чем были, конечно, и свои плюсы, но ведь известно, что новая метла по новому и метет, и где гарантия, что у другого глубокоуважаемого господина шефа полиции возникнут столь же крепкие чувства к скромному офицеру Бензабуро?), так вот, если я этого не хочу, то остается только одно - разыскать Ерикку. Разыскать Ерикку и посоветоваться по поводу данного вопроса.

- Как у тебя дела? - склонилась к Бензабуро Айки. От нее как всегда потрясающе пахло. Причем не какой-то там жуткой парфюмерией, а свежевымытым телом. Бензабуро украдкой поцеловал ее в щеку.

- Стараюсь написать отчет, - объяснил Бензабуро. - Но для выяснения некоторых щекотливых подробностей необходимо встретиться с одним человеком.

- Это каких еще щекотливых подробностей? - грозно поинтересовалась Айки.

Бензабуро еще раз украдкой поцеловал ее, теперь уже в краешек губ.

- Очень щекотливых, но касающихся не меня. Я, как ты сама знаешь, человек исключительной честности и прозрачности.

- Да уж, - сказала Айки и заправила выбившуюся зеленую прядь за ухо, - в прозрачности тебе не откажешь. Редко встретишь человека столь прозрачного для поощрений и продвижений по службе. Они просто проходят сквозь тебя! Так и выйдешь на пенсию младшим офицером.

- Я надеюсь только на тебя, - улыбнулся Бензабуро. - Лучше, чтобы карьеру в семье делал кто-то один.

- У нас еще нет семьи, - напомнила ему Айки. - И что-то я не припомню, чтобы ты мне делал какие-то предложения по этому поводу.

- А сама ты догадаться не можешь, - чуть ли не с упреком сказал Бензабуро.

- Может, мне еще и в муниципалитет самой сходить для регистрации брака с тобой? - съязвила Айки. - А что? Подделаю доверенность и схожу. Не оставлять же ребенка безотцовщиной.

- Еще ничего не заметно, - сказал Бензабуро и приложил ладонь к животу Айки. Нормальный, плоский живот. Животик.

Айки выпрямилась и оттолкнула его руку.

- Не трогай. А то опять разозлюсь. Так с кем ты собираешься встретиться?

- С Ерикку.

Айки присвистнула.

- Вот оно что! Тебе надо встретиться с Ерикку!

- Да, с Ерикку. А что такое? Я совершаю очередной глупый поступок?

- По части глупых поступков тебе со мной уже не тягаться, - вздохнула Айки. - Но не ты один хочешь с ним встретиться. В отделе внутренних расследований тоже желают поговорить с Ерикку, но пока не могут найти.

- Что значит - не могут? - удивился Бензабуро.

- Не могут - значит не могут. Дома его нет, на звонки он не отвечает.

- Подожди, дорогая, подожди. А ты откуда все это знаешь? Тебя перевели в отдел внутренних расследований? Что-то я не помню такого приказа.

- С девчонками шушукались, когда носики пудрили.

Так. С девчонками носики пудрили. А вы говорите - секретность! Пока в полиции работают пудрящие носик коллеги, всякие режимные распорядки по сохранению секретности не имеют никакого смысла.

- А о чем еще девчонки шушукались? - поинтересовался Бензабуро.

- О том, - сказала Айки, уперев кулачки в бока, - что кое-кому пора позаботиться о чести девушки, которую он вроде бы любит. Вот!

Бензабуро покраснел.

- Тебе идет зеленый цвет, - пробормотал он.

Через двадцать минут, когда Бензабуро стоял у подъезда многоквартирного дома, где официально проживал Ерикку, от пощечины уже не осталось и следа.

Дом был оживлен и беспокоен. Хлопали двери, доносился топот детских ног, визгливо переговаривались стоящие на балконах домохозяйки и украдкой поглядывали на Бензабуро. Разбитый вокруг дома палисадник, также кишел, несмотря на холодную погоду, детворой. По аккуратным дорожкам прогуливались степенные мамаши с колясками, в которых нахохлившимися воробьями сидели малыши в теплых куртках и шапках. Рядом со степенными мамашами также степенно гуляли будущие мамаши с огромными животами, выпирающими из-под пальто.

Бензабуро сморгнул, но видение не рассеялось.

- С ума они, что ли, все посходили, - прошептал он и потер щеку.

- Вам кого, молодой человек? - перегнулась через перила балкона на втором этаже не менее молодая домохозяйка. Но печать материнства навсегда превратила ее в существо столь умудренное жизнью, что всяким там Бензабуро навсегда была уготована участь оставаться для них молодыми, незрелыми, мокрогубыми юнцами.

- Мне нужен господин Ерикку, - сказал Бензабуро.

- Господин Ерикку? Из тридцать второй комнаты? А его нет. Он уже давно дома не появлялся. Он ведь полицейский, молодой человек. А у полицейских тяжелый хлеб - дежурства, преступники...

Начальство и слишком осведомленные соседи, про себя закончил Бензабуро. Она мне еще будет рассказывать о тяготах моей службы! Бензабуро растянул губы в вымученной улыбке:

- Дело в том, что я его сослуживец, госпожа.

- Что там случилось, Бонита? - крикнули с верхней террасы.

- К господину Ерикку пришел его друг, госпожа Баба! - крикнула в ответ Бонита.

- Скажи ему, что господина Ерикку здесь нет.

- Я так и сказала, госпожа Баба!

- А он что?

- А вы что? - переспросила уже непосредственно Бензабуро Бонита. Судя по всему, неведомая госпожа Баба пользовалась здесь непререкаемым авторитетом и безграничной властью.

- Мне необходимо осмотреть комнату господина Ерикку, - сказал Бензабуро. Ему надоело стоять вот так с задранной головой.

- Ему необходимо осмотреть комнату господина Ерикку, госпожа Баба! - крикнула Бонита.

Соскучившиеся по представлениям жильцы постепенно наполняли балконы и террасы.

- А он хорошенький! - крикнул кто-то.

- Вот и возьми его себе, - ответствовали хмуро. Раздался смех.

- Офицер полиции Рю Бензабуро, - представился Бензабуро. - Я могу все-таки войти?

- А старший или младший? - осведомились сверху.

- Молоденький! - все опять рассмеялись.

- Впустите его, - раздался голос госпожи Баба. - Пусть поднимется ко мне за ключом.

Дверь щелкнула, и Бензабуро вошел внутрь.

На площадке второго этажа в проеме распахнутой двери стояла Бонита, скрестив на груди руки. Из-за ее юбки выглядывала уморительная рожица с растрепанными волосами цвета меди.