Виктор Кувшинов - Лэя

Расчет оказался точным. Землянин с тихим злорадством это понял, когда увидел в дверях своей комнаты виноватую физиономию полового, который попросил перейти в другую комнату. Постоялец скорчил недовольную рожу и услышал произнесенное со страхом магическое слово: «королевский патруль». Не меняя недовольного выражения, он все же встал, собрал вещи и вышел в коридор. Навстречу ему шел, грозно тараща глаза, давешний военный. Женька кивнул ему и вдруг чуть не совершил оплошность, которая едва не стоила успеха всей кампании.

По лестнице поднялся солдат, а за ним шла со связанными руками Лэя. Землянин задержал дыхание и с каменным лицом стал проходить мимо, как принцесса вдруг резко обернулась и крикнула, заслоняя кого-то на лестнице:

— Хлюп, помоги — шнурок развязался!

Женькино сердце сжал приступ страха. Он, как мышь, прошмыгнул дальше по коридору за половым и почти влетел в предназначенную ему комнату. «Какой же я осел! У меня были сутки на обдумывание. Если бы не Лэя…» Сердце бешено колотилось. Слава богу, слуга тут же выскочил — ему явно было не до странностей постояльца.

От полного провала их отделяли доли секунды, которых Лэе хватило, чтобы сообразить и заслонить идущего позади лонка и тут же придумать, как того отвлечь. Женька, судорожно сжимая зубы, представлял, как Хлюп радостно, или ворчливо, или как угодно кричит: «Женя!» Какую свалку пришлось бы устраивать на лестнице, сколько крови бы пролилось! И самое страшное — смерть Лэи от любой шальной и острой железяки. Ему, наверное, понадобилось полчаса, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Затем опять пришел страх: «А если Хлюп шастает по гостинице? — но трезвый расчет победил. — Лэя просто не даст сегодня лонку этого делать».

Пора было разыгрывать спектакль. И все тот же циничный и расчетливый убийца подсказывал ему, что спектакль должен быть построен на несварении желудка. Это удивительное состояние организма позволяло объяснить почти все самые странные и внезапные перемещения по постоялому двору. Главное, нужно иногда убедительно хвататься руками за живот. Но вместо того, чтобы решительно выступить на поле боя, Женя опять хладнокровно уселся и стал готовить лапшу, которую он собирался вешать патрулю на их лохматые уши. Сначала надо разработать легенду, кто он, а также куда и зачем путешествует…

Через полчаса капитан с парой солдат, чревоугодничающих внизу, увидели спускающегося по лестнице постояльца — Женьку, который уже отметил про себя, что другая пара солдат расположилась сидеть в карауле, перегородив противоположное крыло коридора на втором этаже: «Они заняли всю половину для себя — тем спокойнее будет действовать».

Трактир был полон — почти все постояльцы спустились вниз, да еще пришлых пара-тройка затесалась. Гостиничный бизнес в Эриане явно процветал. Землянин, строя из себя простоватого, немного важничающего, немного ущербного деревенского барчука, неспешно спускался с лестницы и думал, как бы естественней подсесть к солдатам. Их стол был наполовину пуст. Все остальные посетители предпочитали держаться на уважительном расстоянии от представителей власти.

«А, была не была!» Женька с глупой улыбкой подвалил к военным и спросил:

— Вы не позволите с краешку присесть? Здесь, кажется, свободно?

— Место не куплено. Садись, — небрежно бросил, не глядя на него, капитан.

Пришелец смирно посидел, дождавшись, когда к нему подлетел запыхавшийся половой, заказал еды и добавил:

— Принеси немного винца, какое получше — для пробы. Если будет хорошее, я еще закажу.

Скоро перед ним стоял стакан с вином — оконные стекла и стаканы в Эриане умели делать неплохо. Пока пробовал вино, перед носом появилась тарелка с ароматным пловом или мясной запеканкой — смотря как назвать. Качество выпивки показалось не очень, но, искоса глядя на своих потенциальных врагов, он заметил, что те поглощают вино с удовольствием, а значит, по местным меркам, оно было вполне сносным. Главной задачей сейчас было добыть как можно больше информации, а пьяная беседа являлась наиболее подходящим способом для этого. Поэтому, выждав для приличия небольшую паузу и заодно немного подслушав беседу солдат, он решился на действия, правда, пока что только языком:

— Прошу простить за беспокойство, капитан. Не позволите ли угостить вас вином?

— С чего это? — усмехнулся громила.

— Да вот, имею большое уважение к военным. У меня дядя служит на королевской службе. Я и сам мечтал — немного мечом махал в деревне, да, спасибо батюшке, так и остался в его деле компаньоном. Вот туда-сюда лошадей с барахлом и гоняю — тоска, а дело не бросишь. Дома сестры-братья младшие. Так как, можно угостить-то? — уже не подобострастно, а немного с хитрецой, как бы на равных, предложил Женька. Видимо, он правильно выбрал тон разговора, или сказка оказалась удачной, так как капитан уже почти по-дружески ухмыльнулся и сказал:

— А чего задарма не выпить? Угощай, коли денег не жалко, — и отвернулся к своим сотрудникам по оружию.

Женя не нажимал. Отдал распоряжение половому принести кувшин вина воинам и еще стакан себе. Перед ним стояла задача остаться трезвым, напоив, по возможности, солдат, а с молодым и неопытным в питии телом Зара это было весьма проблематично. После того как солдатня приступила к опорожнению заказанного им кувшина, землянин решил, что пора и поговорить:

— Извините, капитан, за любопытство, но ведь это с вами я сегодня разминулся на дороге? — начал он с ничего не значащего вопроса.

— Может быть, — индифферентно ответил служака.

Нужно было потихоньку его расшевеливать, и пришлось заняться этим долгим и нудным делом:

— А тяжелая у вас служба, смотрю. Эка ж вы мотаетесь по всей стране. И потом, наверное, разбойники всякие по дорогам шастают… — Кажется, ему удалось зацепить капитана, так как тот уже эмоциональнее ответил:

— Если бы только разбойники! — и, крякнув, осушил залпом стакан, оставшись сидеть с кислой миной на грубом лице.

Что-то его явно расстраивало в нынешней подконвойной. Женя потихоньку стал отводить разговор от опасной темы и нести всякую лабуду о том, как он мечтал пойти в военные. Но капитан, вспомнив о своих обязанностях, распорядился отнести наверх еду на троих. А пришелец почти одновременно схватился за живот и стал разыгрывать острый приступ диареи. Потом пожаловался на якобы съеденную днем какую-то тухлятину, подсунутую ему по дороге подлыми селянами, и, извинившись, припустил наверх за лекарством, которое вроде как должно быть с собой. Сам же рассчитал время своего старта сразу после полового, отправившегося с подносом наверх.