Сергей Герасимов - Разные рассказы

- Нет, я не уйду. То есть, уйду, но когда сам захочу. Я хочу пользоваться ценностями культуры. Достаньте мне, пожалуйста самую дальнюю книгу с самой верхней полки, и поживее. Да, да, клиент всегда прав.

- Я не достану вам книгу.

- Ладно, тогда дайте жалобную книгу.

- У нас такой нет.

- Ах, у них нет жалобной книги! Вы видите, у них нет жалобной книги! выкрикнул Пусенко и ушел.

Стало тихо. Артур прошелся по залам, вдохнул запах мудрых книг, достал табличку "Закрыто" и повесил её на дверь. Потом взял книгу и попробовал читать. Буквы бегали по листу каждая сама по себе, и не желали складываться в слова. Часов около шести в двери громко постучали и Артур разглядел сквозь стекло двух человек в военной форме. Он не разглядел только, имели ли они с собой кандалы. Имели, должно быть. Представители ведомства потоптались и ушли. Артур снова попробовал читать и снова буквы бегали как муравьи перед его глазами.

- Нет, так же нельзя, - сказал он сам себе, погасил фонарик и вышел. Зеленые и красные лампочки уличной рекламы плевали в окна своим ядовитым светом.

Домой он обычно ходил пешком. Теперь он жил в восьмиэтажном холодном доме, в маленькой квартире на пятом эитаже. Половина квартиры была занята книгами, вторая - диваном, двумя стульями и столом. Минут двадцать ходьбы пешком от библиотеки. Вначале пройти спуск с полуразрушенными домами по правой стороне; потом выйти на пустырь, засыпанный битым кирпичом и заросший молодыми деревьями метра по три в высоту. После этого окажешься на совершенно темной улице, которя приведет прямо к дому. Иногда по дороге приставали пьяные, поэтому Артур обычно не носил с собой денег.

Он прошел спуск и уже собрался войти в заросли пустыря.

- Кажется, мы ещё не обо всем договорились, - сказал голос.

- Мне не о чем с вами говорить, - ответил Артур.

- Если так, то я спущу собаку, - сказал Пусенко.

Артур молча двинулся дальше. "Кобальт, взять его!", - услышал он сзади себя. Артур не испугался, а удивился. Он все ещё не мог поверить, что Пусенко, с его добрым взлядом способен спустить собаку с поводка.

Собака погрызла всю правую ногу и немного испортила бок. В больнице Артур провел два с половиной месяца и перенес три легких операции. В первые дни наведовалась власть и выспрашивала о происшествии. Артур не назвал Пусенко. Он не хотел мстить. Он знал, что месть есть недостойное занятие. Как только стало легче, он записался в больничную библиотеку и удивил библиотекаря профессиональным знанием книг. Артур впервые был читателем библиотеки, впервые находился с наружной стороны столика - это было интересно и ново.

Вскоре пришло письмо, сообщавшее об увольнении Артура, как не соответствующего моральным стандартам. Потом ещё раз наведалась власть и изьяла пятнадцать копеек - за сборник уставов, и пятнадцать рублей - за забитый мусоропровод. Объявился родственник из села и лег в ту же самую больницу, но этажом ниже. Врачи с удивлением находили у Артура мощный организм и только качали головами, глядя, как организм справляется с несчастьем. Артуру хотелось копать землю. Когда он вышел из больницы было яркое начало мая. Родственник приглашал к себе и Артур согласился.

В деревне не было библиотеки и Артур устроился заведующим кинотеатра. Он женился на сонной бесплодной женщине, холодной и жесткой, как сталь. В часы досуга он перечитывал старые журналы или копал землю. Он выкапывал по одному погребу каждую весну и погребов стало четыре. Он вскапывал огородик и окучивал белоствольные яблоньки. Книг в доме не было. Он вставал очень рано, в четыре утра, летом и зимой, а ложился после двенадцати. Иногда не ложился совсем. Получалось, что он спал в среднем по три часа в сутки, но этого хватало для отдыха тела, душа же его отдыхала круглые сутки. Он работал тяжело и не уставая; бесплодная женщина хвалила мужа подругам, а подруги жаловались на своих: немощных, пьющих, бьющих, вечно больных и не совсем мужчин. Несколько раз Артур изменял бесплодной женщине с её подругами; это было не скучно, но и не весело, не лучше и не хуже, чем копать землю. Бесплодную женщину измены не волновали ничуть. Главное, чтобы был муж, и чтобы муж был работящим. Рыжие волосы на голове Артура вылезли все до одного; плешь загорела до кофейного цвета и на ней уже не просвечивались мелкие коричневые пятна.

Деревня приучила его к тому, что жизнь проста. К тому, что жизнь не скребет по-мышиному в углах, а ломится в двери, как пьяная ватага. И если с ней по-доброму и весело, то она с тобой тоже весело и по-доброму. Лишь иногда на неё находит - но это можно перетерпеть, если выживешь. Впервые мысль о простоте жизни посетила его в деревенском магазине. Пьяный грузчик в грязной фуфайке сидел прямо на полу и беседовал с двумя продавщицами. Продавщицы отпускали товар и шутили с грузчиком, которого называли Федюней. Все дети знали продавщиц по именам, а продавщицы знали детей. Дверь во двор была выбита, и скозь отверстие виднелась шиферная крыша со стеной под ней. Стена была выпачкана зеленой краской, а в шифере зияла дыра.

- Федюня, тебя в бухгалтерию! - позвали со двора.

Федюня поднялся и пошел в бухгалтерию. Просто поднялся с пола и пошел. Что может быть проще? Когда Артур вышел из магазина, он увидел вокруг себя совсем новый мир: паутинные кружева и хитросплетения ничтожностей исчезли. Теперь мир состоял из весомых кубов, непрозрачных параллелепипедов и тихого гула, подобного отдаленным паровозным гудкам. Небо обшито жестяными квадратами, а в воздухе струится графитовая пыль. Навстречу идет женщина средних лет, похожая на каменный эллипсоид.

- Здравствуй, меня зовут Артур, - сказал он и услышал в своем голосе тот же тихий гул.

- Здравствуй.

- Ты замужем?

- Вдова, - ответила женщина.

Слово упало тяжело, как булыжник. Упало и покатилось, дробясь отзвуками.

- Выходи за меня.

- Ладно, - просто согласилась женщина и пошла вместе с ним.

Так Артур женился и так же прожил следующие четыре года, отдыхая душой. Душа распрямилась и окрепла, хотя иногда ныла, напоминая о своей бессмертной сущности.

Артура уважали в деревне. Уважали за ум, за справедливость, за умение дать совет. Его советы были всегда правильны и дельны. Когда он бил жену, жена молчала, понимая, что бьют за дело. Впрочем, он не бил жену, но поговаривали, что бьет. И поговаривали, что жена при этом молчала. У него не было друзей - друзья требуют времени, - зато каждый был его приятелем. Однажды выбирали председателя. Из одной кандидатуры выбирали одного, как водится. Председатель был хамом и дела своего не знал, но умел держаться за власть. Перед голосованием он сказал речь о том, как будет блюсти интересы и о том, как он кровно заинтересован. Хотя председатель и не сомневался в успехе выборов, его рука дрожала - от кровной заинтересованности. Каждому выдали бумажку с фамилией председателя, которою каждый мог вычеркнуть или не вычеркнуть, это дела не меняло.