Гэвин Лайл - Успеть к полуночи

Я кивнул.

- Да-да, мы выиграли эту войну. И правда была на вашей стороне... одно время мне даже казалось, что стало быть, правда и на моей стороне. Но это не так. Мне вообще не стоило браться за эту работу. Мои методы... методы Канетона... слишком много людей погибло. Не знаю, можно ли было поступить как-то иначе... но, наверное, в этом и вся беда. Не исключено, что кто-то другой сумел бы что-нибудь придумать. Вот вы и найдите кого-нибудь другого. И возьмите к себе на работу.

Девушка с любопытством смотрела на меня.

- Мне казалось, вас не заботит, что случилось с теми людьми, оставшимися там, внизу.

- Да в общем-то не слишком. Возможно, я неправ, но, на мой взгляд, не имеет значения, кто убивает наемных убийц, а также когда и как их убивают. Я думал о Харви. - Краем глаза я заметил, как он резко обернулся. Я продолжал смотреть на мисс Джармен - твердо и решительно. - Харви не убийца, даже и не думайте, что вам придется лечить его от этого. Настоящие убийцы - это те, кто могут убивать и не нуждаются при этом в выпивке. Ни до,ни после.

- Мне чертовски жаль портить такую хорошую речь, - медленно произнес Харви, - но, похоже, никто не заметил, что я пока еще не умер.

Я бросил на него быстрый взгляд, затем поднялся, допил свое виски и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

- Я собираюсь спустить "роллс" со склона горы, а ПОТОМ сяду на поезд в Вадуце. Выезжающих из Лихтенштейна они пока что не станут проверять. - Я посмотрел на девушку. - Увезите его отсюда, прежде чем заявятся легавые.

- Вы, в Париж? - спросил Харви.

- Во всяком случае, во Францию. Нужно найти врача, который умеет держать язык за зубами. Он залпом допил виски.

- Пожалуй, я тоже поеду. Работы наверняка куча накопилась.

Мисс Джармен медленно повернулась и посмотрела ему в глаза; на ее напряженном лице читалось недоверие.

- Какая еще работа? Казалось, он удивился.

- Как это "какая"? Моя работа.

Я вдруг ощутил внутри холод и пустоту - так, наверное, чувствует себя заброшенная церковь, - и уныло произнес:

- Именно это я и имел в виду.

Глава 34

Немного помолчав, я добавил:

- Он теперь лучший наемный убийца в Европе - ведь Ален и Бернар мертвы. Даже если никогда не выплывет, что их убил он, все равно он теперь номер один. Самая лучшая работа, самые высокие расценки.

Казалось, девушка не слышит меня. Она обратилась к Харви:

- Но... но ведь Мерлен выбрал вас из-за вашей... из-за ваших проблем с выпивкой. Он рассчитывал, что вас убьют!

Харви пожал плечами.

- Но я же уже сказал - он ошибся.

- У него нет никаких проблем с выпивкой, - вмешался я. - Больше нет.

Она стремительно обернулась ко мне. Я продолжал:

- Его проблема состояла в том, что он считал, что не может сочетать стрельбу с выпивкой. Вот почему он и завязал, взявшись за эту работу. Поэтому сегодня ночью он пытался отговорить нас от этой затеи - знал, что слишком много выпил. Он даже сам сказал об этом: ему хватило мужества признаться, что он загубил все дело своим пьянством.

Голос мой звучал бесстрастно и монотонно, словно глухие удары здоровенного гонга. Но я должен был договорить.

- Затем он вступил в бой - и убил лучшего наемного убийцу Европы. Человека, котировавшегося выше его самого. Ну и в чем же здесь проблема? Он убедился, что может сочетать пистолеты и виски. Теперь он не проживет и двух месяцев.

Глаза ее сузились.

- Но это вы втянули его в тот бой. Я беспомощно покачал головой.

- Я вовсе не хотел никуда его втягивать. Потому и попытался убить Алена сам. Думал, что справлюсь, используя элемент неожиданности... проползу по траншеям и... - Я несколько натянуто улыбнулся. - Канетону прежде отлично удавались подобные штуки. Но, возможно, Мерлен был прав.

- Насчет вас обоих, - тихо добавила она, Харви поднялся. На ногах он стоял абсолютно твердо; несколько порций виски Флеца поверх выпитой фляжки бренди не нарушили его устойчивости. Но чтобы быть лучшим наемным убийцей Европы, нужно немножко больше, чем способность держаться на ногах. И немножко меньше виски.

- Ну ладно, в Париж-то мы едем? - нетерпеливо спросил он.

Я кивнул и повернулся к двери. Девушка звонко, с горечью в голосе произнесла:

- Благодарю вас, месье Канетон.

И, возможно, она была права. Возможно, я все еще оставался Канетоном. Возможно...

Я посмотрел на нее, затем на Харви - на его затравленное, изборожденное морщинами лицо, которое казалось удивительно невинным, потому что на нем столь явственно читалась вина.

- Ну как, руки не трясутся? - спросил я. Он вытянул в мою сторону правую руку с растопыренными пальцами. Они были тверды, словно высечены из камня. Глядя на них, он улыбнулся.

- Отлично, - произнес я, а затем резко взмахнул "маузером" и услышал, как хрустнули пальцы.

Во внезапно наступившей тишине его судорожный вдох прозвучал как вопль. Он согнулся пополам, прижимая руку к животу; лицо его скривилось и побелело. Потом он рухнул в кресло.

Девушка уже была рядом с ним - гладила его по голове, перебирала волосы, что-то ласково шептала.

Маганхард холодно заметил:

- Думаю, вряд ли это было...

- Я продлил ему жизнь, - сказал я. - Еще на один месяц. Пройдет не меньше трех месяцев, прежде чем он снова сможет держать пистолет.

Мисс Джармен посмотрела на меня твердым, ясным взглядом.

- Вам не нужно было этого делать.

- Согласен, это было дешево, просто и даже подло, - уныло отозвался я. - Как раз в духе Канетона. Будь я кем-то другим, возможно, придумал бы что-нибудь получше. Но я есть я.

Харви, приоткрыв глаза, хрипло прошептал:

- Спрячьтесь получше, Кейн. Получше. Потому что я потрачу очень много времени на ваши поиски. Я кивнул.

- Я буду в Пинеле - или вам там скажут, где меня найти.

- Он вас убьет, - сказала девушка.

- Возможно. Это будет зависеть от вас. По крайней мере ради этого у него будет стимул оставаться трезвым.

Я вышел, и никто даже не попытался остановить меня.

* * *

По-прежнему валил снег. На полпути к подножью горы я вдруг вспомнил, что так и не получил причитавшийся мне остаток гонорара - четыре тысячи франков. Я продолжил спускаться, но посмотрел на часы. Была минута первого ночи. Впереди простиралась горная дорога, напоминая мрачный темный туннель, у которого нет конца.