Андрей Имранов - Восход над Шалмари

Семён почувствовал усталость. И раздражение.

– А от меня-то вам, тьфу тебе, что надо?

Рорик допил свою воду, поднялся:

– Мне, Семён Викторович, надо одно. Когда тебе придёт время сделать выбор, сделай его правильно, – и пошёл к выходу из кафешки.

– Э! – крикнул вслед Семён. – Погоди! Мне до портала дойти надо, но нельзя, чтобы менты меня заметили.

Рорик, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону Семёна – тонкая пульсирующая нить протянулась от него к Семёну, померцала секунду и погасла. Рорик толкнул дверь и вышел.

– Етить-кудрить. – Семён покачал головой. – А я, типа, знаю, что это такое? И что, меня теперь никто не увидит или как?

Подошёл к стойке, постоял некоторое время. Продавщица скучала за кассой и никакого внимания на Семёна не обращала. Семён тихонько кашлянул. Продавщица вздрогнула, подняла глаза, посмотрела недоумённо прямо сквозь Семёна, покрутила головой, заглянула за спину, пожала плечами и заскучала дальше. Семён тихонько улыбнулся и пошёл к выходу.

На улицах города наблюдалось нездоровое оживление. Где-то далеко выли сирены, периодически расшугивая мирных автолюбителей, пролетали машины с синими полосами на бортах. Гаишники на перекрёстках тормозили всех подряд, чего-то пристально выглядывали в салонах, создавая на вечерних улицах совершенно нетипичные для Твери километровые пробки. Семён даже удивился немного: пусть с учётом устроенной Кириллом перестрелки шуму всё равно было многовато. Подумал и решил, что, наверное, кто-нибудь опознал его, Семёна, вот и поднялся кавардак. Интересно, а сколько эта невидимость на нём продержится? Вот щас как слезет прямо посреди улицы. Поёжился и пошёл быстрее, старательно обходя прохожих, которые постоянно порывались пройти прямо сквозь него.

Опасался зря – невидимость без сбоев продержалась до самого ВНИИГСКВТ. Семён напугал вахтёршу, проявившись прямо из воздуха посреди проходной – была у сторожевой нити, кроме отпугивания случайных посетителей, ещё и такая функция – снимать всякого рода невидимости. Вахтёрша выронила газету и, скрывая испуг, заворчала на Семёна: «Мельтешат тут всякие-разные, нет, чтобы по-людски пройти…»

Семён улыбнулся, извинился, поднялся на второй этаж и пошёл в сторону портала. Но немного не дошёл – его привлёк разговор за углом. Коридор в этом месте расширялся, превращаясь в небольшой зал с окнами во двор института. И там, у окон, кто-то только что упомянул его фамилию. Семён замер и, сам не понимая, зачем так делает, тихонько подкрался к углу и прислушался.

– Ищут, Геннадий Артёмович, – сказал негромкий голос. – Мы уже выяснили всё, что произошло. Чистая случайность. Мы проследили его путь до конца, и мы бы его уже взяли, если бы не этот чёртов шавелар.

Второй голос, грубоватый и отрывистый, видимо, принадлежащий этому самому Геннадию Артёмовичу, от души выругался.

– Я не уверен, что мы можем ему что-то противопоставить. – Первый голос помялся и добавил: – Он Самойлова уделал меньше чем за минуту, да ещё и роту ментов походя обезвредил… А Самойлов был один из лучших. Да что Самойлов – Лацис, и тот облажался.

– Что?! – удивлённо воскликнул собеседник. – Лацис? Здесь? Откуда?

Голос первого сочился теперь неприкрытым сарказмом:

– От верблюда. Из столицы примчался, чтобы самолично решить все наши проблемы. С которыми мы сами не можем справиться в силу недалёкого ума. А тут – на ловца и зверь бежит. То есть это Лацис так думал, что он – ловец, а вышло-то наоборот… – Послышался вздох, и голос с горечью продолжил: – Великий Лацис облажался. А кто у нас есть круче – да нет никого… Может, мы ещё раз обратимся к помощи нашего потустороннего союзника?

Послышалось раздражённое «хе!», и второй голос ответил:

– Сам думай, что говоришь. Зачем? Чтобы ещё один город в пепел превратить? (Семён замер, весь превратившись в слух.) И где гарантия, что они на этот раз его накроют? Нет уж, хватит с нас одного раза. Тем более что, попомни мои слова, нам ещё за ту помощь счёт предъявят, не раз ещё пожалеем, что связались с этим… этим… Анекдот помнишь? «За такие деньги квартиру можете не называть, хватит подъезда»… вот именно. Так что действуем по намеченному плану – Астраханцева нейтрализовать немедленно. Совершенно незачем, чтобы он под ногами путался («Ах, вот даже как!» – подумал Семён). Свиридову… ты знаешь моё мнение.

– Знаю, но извините, Геннадий Артёмович, без согласования с советом я никаких действий предпринимать не стану.

– Ну и дурак, – сказал второй, впрочем, без особой злости. – Допрыгаетесь вы со своим миндальничаньем. Сам же сказал, что мы перед котом – ноль без палочки. Ну как он сюда припрётся? А он припрётся, рано или поздно, удивляюсь ещё, почему он до сих пор этого не сделал. Что тогда? Вы ж его не остановите. А если он её заберёт, тогда всему конец. Условия соглашения с Сахаотом ты знаешь не хуже меня. По-моему, шлёпнуть её, пока она у нас, и дело с концом. Если не хочешь руки марать, я это и сам могу сделать.

– Вот когда припрётся, тогда и шлёпнем. – Первый голос звучал уважительно, но непреклонно. – Это во-первых. А во-вторых, я не собираюсь её здесь долго держать. Лацис собирался сразу по приезде ею заняться, но, по причине недавних событий, задерживается – обещался сегодня к вечеру быть.

– Лацис – это хорошо, – удовлетворённо отозвался второй, – он тут порядок наведёт. То, что он, как ты говоришь, «облажался», ещё ничего не значит – впредь умнее будет. Он-то, наверное, думал наскоком все проблемы решить. А…

Но тут со стороны лестницы послышался громкий разговор и шаги нескольких поднимающихся людей.

– Похоже, мои ребята вернулись из ментовки, – сказал первый голос. – Надо бы послушать, может, чего нового расскажут.

И разговор на этом прервался. Семён же, оказавшийся меж двух огней, заметался. Оставались секунды, прежде чем его увидят поднимающиеся по лестнице. Пройти по коридору тоже было никак нельзя. Семён неслышно метнулся к ближайшей двери, толкнул её – заперто, следующая – заперто. Начиная паниковать, Семён быстро осмотрелся. Рядом была всего ещё одна дверь, но – с кодовым замком. С ней даже и пытаться не стоило, но в памяти вдруг всплыло: слепящее солнце, горячий песок, замерший в оцепенении пятиметровый ящер. «Пяаахтьт-тёс-сят три тф-фе'атсс-сать».

Что ж, других вариантов всё равно не было. 5312 – быстро набрал Семён и с замершим сердцем потянул вниз ручку. И она подалась! Семён, ещё не веря своей удаче, проскользнул внутрь комнаты, тихонько, придерживая язычок замка, чтобы не щёлкнул, закрыл за собой дверь. Прислушался. Звуки шагов и громкого разговора приблизились к двери и, не задерживаясь, прошли дальше. Семён облегчённо выдохнул, обернулся, приваливаясь к двери, и замер – он был в комнате не один. У окна стояла невысокая девушка с короткой стрижкой и недоумённо за ним наблюдала. Семён сглотнул, улыбнулся и прижал палец к губам: «Тсс».