Михаил Огарев - Нервные профессионалы (По следам Святогора - 2 или Авантюрное танго - 2)

Итак, герр Густав получил уже не просто вызов, не просто пощечину, но самый настоящий плевок - и прямо в лицо. "Незнакомец в маске" наглядно подтвердил, что лично присутствовал на утреннем совещании, где подметил и опасение несчастного Феликса за свою жизнь, и роковое предсказание Романа, и зловещее замечание госпожи Шедуэлл. Представителей всемогущего "Синдиката" в намеченном деле больше не существовало, и одно это навевало тревожные мысли: никто и никогда не затевал в одиночку смертельных игр со страшной "куклой Синди"! Командору было здорово не по себе. Не то, чтобы он боялся играть без правил - просто подобные действия не вписывались в его стиль. Правда, многие знали: начальника разведки Сектора No 2 опасно слишком резво "доставать" - разозлившись, он мог ответить более чем неадекватно, с пугающей жестокостью. Но то было дома...

Однако обставили очередное преступление опять-таки безукоризненно. Отпечатки пальцев имелись, но лишь Златы и лишь на затворе, который она полностью залапала; гильзу найти не удалось, как и не обнаружили место, откуда был произведен выстрел, а его звука вообще никто не слышал. Кстати, пуля угодила точно в левый глаз Феликса - что хотите, то и думайте...

В принципе, Командор сильно сомневался в причастности Йорковой этому зловещему делу - уж слишком все исполнили нагло и картинно! Если мадемуазель Ласкэ в какой-то мере действительно подставляли, то здесь неведомый преступник просто-напросто изгалялся: мол, Йоркова и Бартальски немножко повздорили между собой? Повздорили, ага... Ну так вот что в результате получилось!

Как часто бывает в критических ситуациях, алкоголь практически не действовал, хотя Густав фон Хетцен постепенно выцедил полный стакан "Прозрачной" под такое же количество томатного сока. Издав непривычный старческий вздох, он встал, отряхнул брюки и поплелся к своему гравикатеру, сам не зная, зачем. Набрав код и открыв дверь, он проследовал в салон, в дальнем уголке которого расположились девушки.

Малинка сидела в кресле возле вытянувшейся на раскладной кровати Ольды, закутанной в легкое одеяло почти с головой. Впрочем, мадемуазель Ласкэ не спала, о чем свидетельствовал ее синий глаз, то и дело выглядывавший из матерчатых складок. Правда, смотрел он весьма тревожно, без обычной живости. Командор поколебался несколько секунд, а затем подошел и сел рядом с Младшей Королевной. Та сразу обратила внимание на его подавленное состояние и попыталась утешить неловким прикосновением к руке.

- Есть какие-нибудь новости? - тихонько спросила она.

- Практически ничего, - неохотно сказал Густав фон Хетцен и, посмотрев на Ольду, добавил: - Уехать бы вам надо... И немедленно.

- Ольда не хочет, - поколебавшись, ответила Малинка. - Она считает, что до Замка мы не доедем...

- Значит, - осторожно предположил Командор, - у нас с вами один общий враг?

Ответа он не получил: Малинка отвернулась, а мадемуазель Ласкэ полностью скрылась под одеялом. Немного повозившись там, она глухо произнесла:

- Мы вас очень просим: пожалуйста, не подвергайте Романа опасности...

Командор, озабоченно закряхтев, глубоко запустил обе руки в волосы и полностью их разлохматил. Да, его сын, наследник... самое уязвимое звено в честолюбивой цепи замыслов. Эльза была от него далека; он устал ждать, пока она перебесится и попробует солидно обустроиться в жизни, как и подобает дочери такого важного человека...

Роман, конечно, куда мягче и деликатнее. Возможно, в этом виноват и он сам, чересчур долго засидевшийся в самом спокойном отделе Разведывательного Ведомства. Но язык не поворачивался предлагать ему перевод, а рука - тем более такой приказ подписывать. Командор понимал, что портит парню характер, и ничего не мог с собой поделать: любимец есть любимец! Правда, была еще Роксана, души в отце не чаявшая и прибегавшая каждый вечер, как кошечка, поваляться на диване, помурлыкать и поболтать с папенькой. А вот Роман, к сожалению, относился к младшей сестре достаточно настороженно, упорно предпочитая общество старшей...

...Настойчивый писк сигнального устройства компьютера отвлек Густава фон Хетцена от беспокойных мыслей. Включив монитор и бросив на него взгляд, он сразу собрался и, извинившись перед девушками, ввел в работу компьютер в кабине пилотов и быстрым шагом отправился туда.

Это был тот самый подробный отчет Эльзы о проделанной ею работе, в получении которого Командор уже и не верил. Что бы там ни было, а его приход весьма кстати, подумал он, и начал знакомиться с материалом правда, с некоторой долей скепсиса. Однако чем дальше он вникал в предложенную дочерью систему доказательств, тем серьезнее становилось его лицо. Прочитав же заключительные строки с пожеланием успеха и наказом как следует подстраховаться, фон Хетцен-старший откинулся на спинку кресла и погрузился в раздумье.

Все-таки "прима" утерла мне нос, незлобиво усмехнувшись, признался он себе, все же наша порода сказывается! Подумать только, не просто вычислила вражеского разведчика, но и решила остальные проблемы... Как жаль, что эту работу нельзя подать на повышение класса - моя Эльза наверняка получила бы "экстру"! Ничего, как-нибудь найдем способ ее вознаградить, а пока нужно еще раз проверить детали, и если все сойдется, то... то дело будет закончено уже в ближайшие часы. Ну что же, начнем! Да, сначала нужно справиться про обстановку - вдруг наш "Незнакомец" еще один трупик успел состряпать?

Командор достал передатчик и набрал номер сына.

Роман отозвался почти сразу - он находился возле комнаты Инги Инфантьевой и как раз подносил палец к выступу звонка. Заверив отца, что все под контролем, он согласился подойти через часок, а затем вызвал по радио на свое место еще одного десантника - трех человек в кольцевом коридоре было вполне достаточно, чтобы держать под наблюдением помещение первого этажа и лесенку в генераторскую. Дождавшись появления рядового, он расправил плечи и дважды отрывисто позвонил.

Инга открыла дверь, даже не поинтересовавшись через переговорную панель личностью визитера. Увидев сына Командора, она отступила и едва заметным жестом руки предложила ему войти. Выслушав замечание Романа о неосторожном поведении, женщина позволила себе коротко усмехнуться:

- Почувствовав опасность, я могу на несколько секунд обезвредить практически любого, а потом и... Кроме того, существует расхожее мнение, что убийце не следует бояться самого себя!

- Неужели это признание? - удивился фон Хетцен-младший и прислонился к закрывшейся двери с нарочито встревоженным видом. Инга покачала крупными серьгами:

- Нет, лишь предположение одной из моих коллег. Только что со мною говорила по внутренней связи наша Злата... вернее, не говорила, а вопила. Пять минут обзывала меня всеми имеющимися в ее убогом лексиконе цензурными и нецензурными ругательствами, еще семь с половиной минут грозилась, что все разболтает Командору (причем бесплатно!); наконец, торжественно проорала, что убить ее, Злату, мне уже не удастся, и оборвала крик на самой высокой ноте. Господи, до сих пор в ушах звенит...