Пол Андерсон - Звездный торговец: Сборник фантастических романов

— Наверное. — Джойс принесла кофе. Ван Рийн выпил его, не обращая внимания на то, что он был таким горячим, что любому другому человеку сжег бы небо.

— Я начинаю понимать, — сказала она с растущим возбуждением. — Поэтому они и не образовывают абсолютных наций и не воюют между собой. Большие организации для них всегда искусственны и не обязательны. Бороться и умереть за орду для них все равно, что человеку умереть за… свой карточный клуб.

— Гм, я не раз видел убийства за карточными столиками. Но да, вы поняли мою основную мысль. Прайд совершенно естествен здесь, как для человека семья. Клан с его кровными узами — одна ступенька удаления. Он возбуждает т’келанцев в такой же степени, вероятно, как человека понятие «страна». Но орды? Нет. Это лишь вопрос удобства и организации.

Конечно, клан или прайд — это не леденцы. Люди тоже устраивают семейные скандалы и гражданские войны. У т’келанцев более сильны инстинкты борьбы, чем у нас. Здесь много схваток и борьбы, но никто не воспринимает их слишком серьезно. Вы говорили мне, что у них нет кровной мести. А это значит, что мужчина, который не сражается и не убивает, кажется им неестественным и ненормальным.

— Поэтому они… не воодушевились нашими планами? Планами эсперансианской миссии?

— Отчасти. Дело не в том, что от вас ожидали опасности. Никто не беспокоился, вы никого не оскорбляли и были даже полезны. Но ваше поведение им было совершенно непонятно. Они считали, что в вас есть что-то ненормальное, и испытывали легкое презрение. Я же доказал, что так же силен, как и они, если не сильнее. Это удовлетворило их инстинкты, которые именно поэтому уснули. Тем самым я заставил их отнестись ко мне с уважением и выслушать меня.

Ван Рийн поставил пустую чашку и взял трубку.

— Другое дело, которое вы упустили из виду, — территории, — продолжил он. — Животные на Земле инстинктивно защищают свой участок. Люди тоже, но у хищников этот инстинкт гораздо сильнее, ибо они не могут прожить на ягодах и кореньях. Их жизнь зависит от добычи; изгнанные с территории они погибают. Вы видели, что туземцы, которые не смогли удержать свою территорию, шли к вам, а не искали других земель. Потом вы отправились с проповедью, что вам не нужна ничья земля. Ха! Они восприняли это как ложь — может, именно в этом причина нападения Шанга — или как проявление ненормальной слабости.

— Но разве они не поняли? — спросила Джойс. — Неужели они считали, что мы, внешне столь непохожие на них, будем действовать так же, как они?

— Я думаю, что цивилизованные т’келанцы, вероятно, поняли бы это. Однако вы имели дело с настоящими варварами.

— За исключением Старейших. Я уверена, что они поняли…

— Может быть, и так. Вполне возможно. Но вы стали для них смертельной угрозой. Разве вы не видите? Они были летописцами, врачами, высококвалифицированными ремесленниками, специалистами по солнцу в течение многих веков. Вы пришли и стали делать то же самое, только гораздо лучше. Чего же вы от них ждали? Что они будут целовать вам ноги? Или другие части вашего тела? Вы забыли, что они хищники, а они начали борьбу.

— Но мы никогда не собирались заменять их.

— Вспомните, — сказал Ван Рийн, тыча в нее трубкой, — разум есть лишь слуга инстинкта. Старикашки здесь слабее всех. Они могут удержаться лишь в одном месте, за стенами; они не охотятся, им не нужны тысячи квадратных километров. Но это не значит, что у них нет инстинкта защиты территории. Ха! Работа — вот их территория, и вы хотите выжить их с нее!

Джойс сидела, ошеломленная, глядя в ночь. Прошло немало времени, прежде чем она смогла возразить:

— Но мы объяснили им, и я уверена, что они поняли, мы объяснили, что планета без нашей помощи погибнет.

— Да, да. Но прирожденный боец боится смерти меньше, чем другие существа. К тому же смерть ожидала планету через много тысячелетий. Это слишком долгий срок, чтобы он мог испугать их. Ваша же собственная угроза была для них совершенно реальной.

А ваша болтовня о взаимопомощи планет для них ровно ничего не значила; думаю все же, что они вас просто не поняли. Хищники никогда не объединяются, разве что в самом юном возрасте, у них нет соответствующего инстинкта. Орды ни в коей мере не нации. Альтруизм — вне их умственного горизонта. Он только заставил их относиться к вам с подозрением. Старейшие в чем-то, возможно, поняли ваши мотивы, но ни в коей мере их не, разделили. Вы не можете организовать этих туземцев; скорее вы можете построить карусель на кольцах Сатурна.

— А вы организовали их на войну! — в гневе воскликнула она.

— Нет. Я только дал им общую цель. Они поверили в то, что я им сказал об оружии в куполе. С их образом мыслей это казалось самым простым, самым правдоподобным. Конечно, у нас было оружие, у всех оно есть. Конечно, мы использовали бы его при возможности; все бы так поступили. Следовательно, у нас такой возможности не было, так как Шанга захватили купол слишком быстро. Результат этого рассуждения — Яагола составили заговор против Рокулело, и это тоже вполне соответствует их образу мыслей.

— Но что вы хотите сейчас заставить их делать? — она больше не могла удержать слез. — Штурмовать горы? Они ничего не могут сделать без Старейших.

— Могут, если Старейших заменят люди.

— Но… но… нет, мы не можем… не должны…

— Может, и не придется. Посмотрим. Ну, ну, не расстраивайтесь. Папа Ники вытрет вам глаза.

Она положила голову ему на руку и разрыдалась.

Грра Кусулонго, как чудовище, вырастала над равниной: утес громоздился на утес, между ними — осыпи, покрытые ледниками, и так вплоть до пиков, четко вырисовывавшихся на солнечном диске. Джойс никогда раньше так сильно не ощущала холод и мрак этого мира.

Она ехала по тропе, ведущей в город, на однорогом животном, которого укрыли одеялом, чтобы предохранить его от тепла человеческого тела; оно ощущалось даже сквозь костюм. Ветер, свистевший между скалами, бил ее, как кулаками, и яростно трепал знамя, которое нес на конце копья ехавший впереди Уулобу. Оглядываясь назад, она видела уходившую вниз тропу, и на ней Ньяронгу с полудюжиной других вождей, которым разрешили ехать с отрядом. Плащи их развевались по ветру, копья поднимались и опускались в такт прыжкам животных, цвет их шерсти невозможно было различить в сумерках, но ей казалось, что она видит их жестокие лица. Бесконечно далеко внизу, у подножья горы, расположилась войско — пятьсот вооруженных и разгневанных Рокулело.

Джойс вздрогнула и направила своего басаи к соседнему, который вздыхал и кряхтел под тяжестью Ван Рийна.

— Наконец-то у нас есть компания, — крикнула она, понимая нелепость этого замечания, но ей хотелось что-то сказать, чтобы перекричать ветер. — Слава богу, вспышка закончилась быстро.