Сатоясу (TENKY) - Хроники Конца Света 1-B

Ей оказался Зигфрид.

Он стоял лицом к лицу к руке, взмахнувшей оружием в его направлении.

И она увидела его лицо.

В его острых глазах виднелась открытая улыбка, соединяющая уголки его рта.

Кончик косы достиг его левой руки.

Брюнхильд увидела точку атаки, посланной ей, и увидела его улыбку. Она открыла рот, но слово «почему» больше не прозвучало. Слово, которое пришло прямо из ее сердца, было:

— Нет! — закричала она. — Нет!!!

И на своем крике, Брюнхильд увидела это.

Она увидела ответ на ее слова.

Обменявшись атаками с Фафниром Возрожденным, Синдзё увидела это.

За миг до того, как коса жнеца смерти обрушила смерть на Зигфрида, она остановилась в воздухе.

— …Ах.

Тот высокий мужчина в черном стоял на поляне. В метре справа от него остановился громадный бело-голубой клинок. Его остановила женщина, стоящая между ним и клинком.

Рост этой женщины не доходил Зигфриду до плеч.

Она была повернута спиной к Синдзё, и ее окутало такое же прозрачное бело-голубое сияние, что и жнеца смерти.

Та женщина явилась из Преисподней. Синдзё знала ее имя.

Громадный дракон перед ней негромко его произнес:

— …Принцесса Гутрун.

Она повернулась к нему. Она отпустила клинок и повернула все свое тело к ним.

Жнец смерти и его коса исчезли над ее головой. Увидев это, Гутрун глянула на них. Глаза под ее мягкими волосами просветлели, и на губах появилась улыбка.

С этой мягкой улыбкой королевна из разрушенного мира молча взирала на всех них.

Она взирала на солдат в лесу, на крылатую расу в небе, и на белого механического дракона в поле.

Оглянувшись на их всех, она совершила действие, присущее члену королевской семьи.

Она молча поклонилась.

Синдзё могла лишь потрясенно стоять, но она услышала одинокий голос. Он прозвучал из уст человека в черном, стоящего рядом с Гутрун. Пожилой человек опустил руки, сжал кулаки, и, содрогнувшись, произнес.

— Почему?.. — Он сделал вдох. — Почему ты снова меня спасла?!

Гутрун к нему не повернулась. Она всего лишь опустила ресницы и кивнула, по-прежнему улыбаясь.

И затем все кончилось.

Тело принцессы рассыпалось осколками света, и растворилось в лезвии косы, вонзенной в землю.

Никто не шевелился.

Ветер прокатился над полем, и под лунным светом колыхнулись тени травы.

Лишь одинокий пронзительный звук раздавался в округе.

Чириканье птенца.

Брюнхильд оглянулась. Она бросила взгляд на карман Зигфрида, стоящего с опушенной головой.

Оттуда высунулась головка птенца.

— ————

Птенец глянул на лунный свет, и склонил головку.

Он тихонько чирикнул, вылез из кармана, и выпрыгнул на ворот Зигфрида.

И затем он взглянул на нее. Он развел свои крылышки, взмахнул ими, и полетел к ней.

То был неумелый полет, скорее даже планирование, и он продлился всего пару метров.

Однако, птенец добрался до ее плеча почти мгновенно и приземлился на черную ткань там. Он вскочил, изменил направление, и заглянул в ее широко раскрытые глаза под треугольной шляпой.

— А…

Изо рта Брюнхильд вырвался слабый голос, и перед ней возникла небольшая темная тень.

Это был черный кот.

Его желтые глаза взирали на ее лицо, и на птенца на ее плече. Наконец, он проговорил:

— Брюнхильд… Чего же ты сейчас хочешь?

Брюнхильд не могла ответить.

Она опустила голову, поднесла руки к лицу, широко раскрыла рот, и ее голос вырвался наружу.

Она зарыдала громким, громким голосом.

Она рыдала, и продолжала рыдать.

Хаген кивнул внутри Фафнира Возрожденного.

Он не знал правду об уничтожении 1-го Гира.

Но Гутрун, появившись из Реквием Зензе, поклонилась.

Это всё, что имело значение.

Его окружал только звук ветра. Повсеместное движение прекратилось.

Все кончено? Любопытствовал Хаген.

Дискомфорт, растущий внутри него, становился сильнее и отчетливее.

На этом все и кончится?

Нет, возразил Хаген внутри Фафнира Возрожденного.

Так всё вернется к тому, что и было.

...Я не могу допустить такого неопределенного конца.

Было нечто, что он должен получить. Лишь столкнувшись со своим врагом, он мог всё это уладить.

То было нечто, что они потеряли с разрушением 1-го Гира, и что они не могли передать Фафнеру и остальным.

Без обретения этого все закончится так же, как и раньше.

Но на этом поле боя всё кончено, и его тело приближалось к финальной черте.

Всё было безнадежно?

Слегка опустив свои основные объективы, Хаген глянул вперед.

Там стоял одинокий юноша. Священный меч Грам покоился в его левой руке. Он был тем, кто отвечал за Путь Левиафана.

Он глядел прямо на Хагена.

Его брови приподнялись, и его губы плотно сомкнулись. Он крепко сжимал Грам и не собирался отпускать. Его ноги развелись шире плеч, он согнул колени, и ждал. Он ждал, когда Хаген начнет действовать.

Он ждал.

— …

Хаген определенно его видел, и он задал юноше вопрос:

— Результат, достигнутый в эмоциональном порыве, может быть опровергнут, когда один позабудет свои эмоции. Вот о чем ты думаешь?

— Да, — ответил юноша, кивнув.

Используя тело Фафнира Возрожденного, Хаген кивнул.

— Юноша, если ты победишь, то изменишь этот мир. В некотором смысле это будет означать уничтожение этого мира. Ты готов так поступить?

Не дожидаясь ответа юноши, Хаген выговорил дальнейшие слова.

— Прежде чем ответить, хорошо подумай. Неискренний ответ и неискренний договор недостойны разрушения мира. Необходимо доверие, подобающее разрушению мира. Ты понимаешь? Вот что означает быть искренним.

— Я понимаю. Слово «искренность» — это сердце, подобное солнцу, образованному из слов…[13] И сейчас я тебе это докажу.

через всех в округе пронеслось оживление. Девушка, стоящая рядом с парнем, бросила изумленный взгляд. Она задала юноше вопрос, и Хаген знал почему.

…Девушка, это потому, что ты права.

И…

…Я хочу победить.

Продолжая взирать на Хагена, юноша обратился к девушке:

— Прошу, пойдем со мной, Синдзё-кун.

И затем он развернул свои откровенные слова к Хагену:

— Я видел прошлое, я буду сражаться в настоящем, и я уверен, что будущее с нами. В таком случае, мы думаем об одном и том же.

— Тогда позволь мне сказать одну вещь: убедись, что ты не изменишь тому, чего добьешься здесь, и не пойдешь против этого обещания. Юноша, взявший на себя роль злодея, ты можешь пообещать мне, что разрешишь всё здесь?