Борис Долинго - Другое место (Понять вечность)

– Спасибо! – Света одарила его улыбкой. Я сама всё подбирала – и обои, и половое покрытие.

– Когда-нибудь я сделаю такой же ремонт, хотя квартира у меня, конечно, существенно меньше, – сказал Саша, возвращаясь на кухню, где Света уже натирала специями куски куриного филе. – Тебе помочь?

– У нас объединены две трёхкомнатные, – пояснила Света. – А помогать особо не надо. Вот разве что сыра нарежешь вот так, длинными полосками, будет здорово. И джина открой, а то очень хочется пить.

– А зачем длинными? – спросил Саша.

– Увидишь, – подмигнула Света, раскатывая тесто.

Саша нарезал сыра, который Света заложила в продольные разрезы на кусках филе. Затем она замотала кусочки куриного мяса в полоски теста, как в бинты, и уложила на противне, устанавливаемом в духовке.

– Вот и всё, – улыбнулась девушка. – У нас где-то минут сорок до готовности. Пойдём пока на лоджию, покурим и джина попьём.

Саша вздохнул про себя: опять приходилось курить, да ещё и вместе с выпивкой, но это был явно не тот случай, чтобы отказываться.

Они расположились на застеклённой лоджии, обшитой очень качественно отлакированным деревом. Света достала сигареты (она обычно курила «More» с ментолом, а Саша откупорил баночки с джином и налил в принесённые Светой стаканы.

– Жарко, – сказала Света и взяла стакан.

– Да уж, погода балует, – подтвердил Саша.

Он поднял свой стакан и сделал жест, как бы готовясь выпить за что-то. Света молча придвинула свой ему навстречу, и они чокнулись.

– Ну, за хозяйку дома! – сказал Щербаков.

Света улыбнулась:

– Самое главное – за курицу! Чтобы получилась!

Они выпили. Джин, взятый из холодильника в магазине, не успел ещё стать тёплым.

Саша открыл окно, взял пачку, вытряхивая сигарету для девушки, а затем для себя, и щёлкнул зажигалкой. Они закурили и стали смотреть на город с высоты десятого этажа – квартира Светиных родителей располагалась на последнем.

Было уже около девяти часов, и уже начинало слегка темнеть. Сверху всегда интересно наблюдать за улицами, которые, вроде бы, хорошо знаешь, когда идёшь по ним или едешь на автомобиле. С высоте всегда открывается нечто в расположении домов и улиц, незаметное снизу – город виден в совершенно ином ракурсе и кажется знакомым и незнакомым одновременно.

– Слушай, – спросил Саша, – а чего твои родители взяли квартиры на последнем этаже? Не высоко топать, если лифт встанет?

– Ну, у нас тут бригада ремонтная рядом, так что он никогда долго не стоит. Самое главное – подъезд закрыт, никакие уроды лифт не ломают, а всего двадцать квартир в доме. И потом папа специально хотел повыше: воздух же чище.

– Ну, да, наверное, – согласился Саша. – Хоть и не пятидесятиэтажный небоскрёб, но всё-таки выхлопных газов уже поменьше, чем на уровне тротуара, согласен. Капиталисты, ведь, не дураки пентхаусы строить.

– Вот-вот, – кивнула Света, – именно. Папик уже сделал выход на крышу, и устроит там сауну – он обещал. Так что и в городе у нас баня будет.

– Здорово, – с восхищением сказал Саша. – Сауна – это здорово.

– Заработает – приезжай греться! Налей ещё джина, плииз.

Саша налил и спросил, глядя на профиль Светы на фоне гаснущего неба:

– А бассейн твой папа не собирается на крыше сделать? Чтобы для полноты ощущений.

– Хочет, но чтобы всесезонный – с этим могут быть проблемы, куча разных согласований, это уже сложнее. Но летом можно переносной ставить.

– Да, жаль…

– А что – жаль? Вон спустился и – в душ! Всё рядом… Давай ещё выпьем, и я курицу пойду посмотрю.

Они хлебнули джин-тоника, и Света двинулась к двери. Проходя между Сашей и стоявшим на лоджии креслом, она слегка коснулась его плеча грудью под тонкой блузкой. Саша неожиданно для самого себя взял Свету за руку и положил сигарету в пепельницу.

Она повернулась к нему, и их губы встретились. «Господи, что я делаю!?» подумал Щербаков. «И почему это говорят, что целовать курящую женщину – всё равно, что целовать пепельницу? Возможно, всё дело в ментоле? Или потому, что я сам сейчас курю?…»

Тело у Светы было упругое и податливое одновременно. «Так», подумал Саша, «а что дальше? Если взять и отнести её вон туда, на диван, то курица сгорит…»

– Курица, курица! – напомнила Света, высвобождаясь. – Я посмотрю.

Саша постоял несколько минут на лоджии, докурил сигарету и двинулся вслед за Светланой.

Курица была почти готова. В обеденной зоне кухни, которая в этой квартире была метров двадцать площадью, стоял большой круглый стол, на котором Света расставила тарелки, и разные блюдца и мисочки, разложила салфетки. «Когда это она успела?» с уважением подумал Саша. Надо сказать, что стол был накрыт очень хорошо.

Света посмотрела на Сашу и улыбнулась. Он взял бутылку вина и показал её издали девушке.

– Штопор во-он там, – Света, стоя у плиты, кивнула на барную стойку, делившую кухню пополам.

Красное вино в красивых хрустальных бокалах смотрелось очень здорово. Духовка источала ароматы, которые не могла унести в вентиляцию даже включенная вытяжка.

Света как раз достала филе, когда вдруг зазвенел дверной звонок: раз, второй, последовала пауза, а потом снова так же подряд два раза.

– Папик! – поняла Света, делая гримаску. – Он всегда так звонит. Вернулся на день раньше!

Она побежала открывать дверь. «Господь бог хранит меня от слишком поспешных романов на работе», подумал Саша, провожая взглядом ножки, мелькнувшие в проёме кухонной арки.

Квартира наполнилась шумом: Светин папа разговаривал очень громко. Саша понял это ещё раньше, при мимолётной встреяче, когда тот как-то подвозил Свету на работу.

– Ага, пахнет вкусно! – гремел Игорь Борисович где-то в просторном коридоре. – Хвалю, ждала папика. Не то что твоя мамашка: опять, поди, на стройке болтается…

Игорь Борисович, не очень высокий, но солидно-широкий мужчина, вошёл на кухню и увидел Щербакова.

– Ага, понимаю, – сказал он, весело щурясь, – папика, вроде, как и совсем не ждали… Вот те на! Испортил вам всё настроение…

– Здравствуйте! – чуть запоздало сказал Саша, вставая со стула.

– Насколько припоминаю – молодой человек тоже из зарубежного департамента. Это не тот американец, о котором ты говорила?

– Что ты папа, – засмеялась Света, – тот же старый.

– А я думал, что просто хорошо сохранился. И что значит – старый? Я что, по-твоему, тоже старый?

– Нет, конечно, – сказала Света, чмокая Игоря Борисовича в щёку.

– Я всего лишь русский, но, действительно, работаю в консульстве, – сказал Щербаков. – Меня зовут Александр или просто Саша.

– Оч-чень приятно! Демчев, Игорь Борисович! – Отец Светы протянул руку; ладонь у него была неожиданно сухой, что трудно было ожидать от полного человека.