Владимир Савченко - Время больших отрицаний

Был морозец, иней. В воздухе реяли редкие снежинки, причудливо обозначали места НПВ-флюктуаций. Они находились сразу и на Земле, и в иной вселенной.

В полночь завершалось звучание последнего удлиненного «пии..» — и они в Усадьбе сдвигали бокалы с вином из здешних виноградников — старым, хорошо выдержанным «вчерашним». Кагор Вчерашний, Алиготе Вчерашнее… А коньяк был позавчерашний, 50-летней выдержки в своих бочках из выросших здесь вековых дубов. Рецепт его ГенБио привез из Франции.

Так было не раз, так было и в последний раз. Участвовали Буров, ГенБио, Миша и Аля Панкратовы (их близнецы спали в соседней комнате), Иерихонский, полковник в отставке Волков, Толюн, Зискинд, Малюта (ее Игрек Люсьенович был в той же детской) — верхушка. Даже НетСурьез напоследок удостоил «открытку» своим посеще.

Подвели итоги. Главный был ясен: можем! И К-Атлантиду сможем образовать и оживить. Было бы из чего.

Особенно распалил аппетит на Материк факт: не только биологически земля обетовнная, но еще и такая, что стрелять нельзя. То есть можно, но не попадешь.

— НПВ-реализация заповеди «Не убий», а! — возглашал раскрасневшийся Васюк.

— Найдут, как убить, не волнуйся, — осаживал его Волков. — Смекнут. Дурное дело нехитро.

— Ну, все-таки. Нигде этого нет… — вступала раскрасневшаяся Малюта, мечтательно щурила глаза. — Может, и понравится так жить, не будут смекать.

— Слушайте, а может, все-таки давайте не надо? — с присущим ему красноречием вступил Дусик Климов. — Ведь жалко же. Впервые мы вместо НПВ-этих — самых… ну, перераспределений по статьям таким-то Уголовного кодекса… сделали свое имущество. Имение. Поместье! Создали. Пахали, растили. Как нормальные трудовые люди, а не НПВ-, я извиняюсь, — шпана. Семь веков это же геральдика. Дворянский герб можно прибить на воротах усадьбы. А вы в распыл… А!

И он огорченно долил себе в бокал.

Все примолкли, смотрели на него. Иорданцев так даже с нежностью. Никто не уточнял: что «не надо»; знали о чем речь. Судьба Аскании 2 уже была решена.

Лишь полковник Волков смотрел на астрофизика-неудаху холодно и твердо. Он нынче ведал безопасностью Института — от врагов и от стихий, включая случай; равно внешней и внутренней. Расставил всюду где надо охранные Ловушки с охранными же программными автоматами (от Люси Маюты); сработают когда надо и на ОО-РР, и на С-В, на выброс, на переброс. Все опробовали его офицеры (также ныне отставные и без работы) на неодушевленных предметах и бродячих собаках. Все было продемонстрировано, опечатано и охранялось. А когда с этим покончили, полковник принялся тормошить начальство, начиная с Бармалеича, насчет Аскании 2: что будет, если?.. На то он и военный человек, чтоб смотреть опасностям в глазад. Даже будущим. И лучше, если будущим: есть время приготовиться. Сегодня это и произойдет. И никаких сопливо-слезливых «не надо».

— Надо, Федя, надо, — процитировал известный фильм НетСурьез. — Она только зря место занимает.

— Не Федя я…

— Я знаю, Дусик, что ты не Федя. Мы здесь насыплем горы МВ-веществ с молодым временем.

— И не Дусик я, а Евдоким Афанасьевич Климов. А, ну вас всех!..

Климов обиженно ушел. А другие вернулись к теме: как взять необходимую уйму вещества из Меняющейся Вселенной?

— Там много вопросов еще, не так просто залезть в иную Вселеную, как в свой карман, — доказывал Панкратов, — или хотя бы как в астероидный пояс за Марсом.

…И вот сейчас эти вопросы решают уже не в Овечьем и не в зоне. Наверху, при К100 и выше. И получается, делают. Не сегодня-завтра закончат.

«К-сегодня-завтра! — поправил себя Любарский. — То есть, может быть, уже сейчас».

Итоговый семинар по Аск-2 затем продолжили на ВнешКольце и Капитанском Мостике. Несмотря на ноябрьский ненастный день с холодным ветром там было довольно тепло: жаром пышила «открытка». На ней жил-доживал последний год.

В зоне, в западном Приовальи хлопотали, сновали на «Бригантине» и катерах в Асканию и обратно Шпортьки: спасали скот. Его забрал Шпортько-старший. Для того с разрешения Любарского соорудили Шараш-Монтажками в его станице фермы.

Сюда явился присмотреть и ГенБио. Он внизу предупредил Шпортько-старшего:

— Дэви, mon cheri, это племенной фонд для будущего Материка. У них иные гены. Все надо сберечь до лета. Боже упаси, пустить на мясо или на продажу!

— Конечно, Геннадий Борисыч, разве я не понимаю!

А сам Давыд Никитич думал: будет ли еще тот Материк ваш, нет ли, а скотинка вот она…

Панкратов и НетСурьез прибыли с «открытки» с последним рейсом баржи. Там они помогали заводить коров и телят на «Бригантину». А здесь согнать в зону их нельзя, некуда. Вася Шпортько подруливает очередной грузовик с высокими бортами впритык. Коров подхватывают двумя веревками под живот: под титьки и под передние ноги; стрела башенного крана вздымает их и переносит в кузов. Подъятые в воздух, они в ужасе мычат и дрищут.

— Как те, в Ицхелаури, помнишь? — говорит Панкратов Имяреку.

— А велика ли разница, — роняет тот.

…И как доказали, что могут сделать, так необходимо пришлось доказывать и обратное: могут убрать, уничтожить; владеют ситуацией.

Это тоже была работа на будущий Материк.

Красивую «открытку» с оставшейся на ней живностью и растительностью требовалось теперь разорвать в клочья. Плоскозевными Ловушками-монстрами по углам полигона. Для отработки Аварийного Режима. В порядке того же Дальнего, на грани фантастики, проектирования опасностей. Для ответа на вопрос:

— А что будет, если…

Вопрос требовал не просто ответа типа «да» или «нет», как в экспериментах. «Да» и только «да»! — гарантированно безопасное решение. Никаких «нет». Для этого требовалась проверка-моделирование. Панкратов и Мендельзон сначала проиграли все в лаборатории.

А уж потом перенесли на полигон — как аварийную ситуацию.

Уничтожали Асканию 2 строго расчетно. Сначала перестали приближать солнца. Погасли они на год/час, с 15.50 до 16.50. Этого было вполне достаточно (островок невелик, запас тепла тоже) для наступления космической зимы. Брошенная там живность вымерзала во тьме, воя, мыча, блея, отчаянно-заливисто ржа, скуля, глядя угасающими глазами с надеждой вверх, на сыпь холодных звезд.

Это записали спущенными с ВнешКольца многими видеокамерами; потом их подняли, смотрели пленки.

Четыре дублирующие плоскозевные Ловушки Бурова-Волкова подвесили на штангах ВнешКольца по углам. Управляли ими с Капитанского мостика. Оттуда все и видели: