Андреас Эшбах - Триллион евро

Он чуть не падал со стула от смеха. Я тоже.

А потом всё как отрезало. Больше ничего не приходило. Ни е-мейлы, ни брошюры, ни видео. «Портатех» когда-то громко объявил, что открытие первой контейнерной фабрики будет транслироваться в Интернете вживую, но вместо этого веб-сайт www.portatech.co.uk в назначенный для открытия день вообще перестал существовать. Ха-ха-ха, давно я так не смеялся. Собственно, к этому моменту мне стало ясно, что Рюдигер был прав и что деньги пропали. Все. Три миллиона. Вчистую. Но я как-то не хотел в это верить. Ведро-то стояло у меня в чулане, среди прочего хлама. И оно ведь выкатилось не откуда-нибудь, а из минифабрики, я же видел это собственными глазами! Странным образом и Рюдигер куда-то исчез и больше не казал носа как раз на тот момент, когда «Портатех» ушёл в оффлайн. Ни тебе дурацких замечаний на моём автоответчике, ни самоприглашений ко мне на пиво, ни попрошайничества. Я даже удивлялся. С другой стороны, мне это было на руку. Если бы он, к примеру, в тот вечер, когда я больше не смог открыть веб-сайт, подвернулся мне с какой-нибудь цитатой из Маркса, я бы, наверное, дал ему в морду. По-свойски так.

Что мне было делать? Я не имел понятия. Тогда ещё раз перечитал всё заново, и мне открылась истина: всё полная лажа. Помпезный е-мейл с объявлением о торжественном открытии фабрики вещал, что оно состоится в Лагосе, Нигерия. Я зашёл на сайт Министерства иностранных дел и навёл справки: в Нигерии запредельная криминальность, трудности с бензином, время от времени беспорядки происходят и в самом Лагосе, но на эффективную помощь нигерийской полиции рассчитывать не приходится. Уж написали бы просто: «Туда — ни ногой!» Я полетел в Лагос. Хотел выручить свои деньги назад.

Уже в аэропорту мне стало ясно, что я совершил дичайшую ошибку. Всюду одни негры. Это звучит, наверное, глупо, но я не рассчитывал на такое обилие негров. И всё кишит кишмя, как в муравьиной куче. Шумно, грязно, вонь. Я присмотрел себе таксиста, который, вроде бы, не собирался меня убить или похитить. Как я узнал потом, по возвращении домой, то было чистое везение «на новенького». Описать Лагос мне не по силам. Ещё по дороге в город мы пару раз еле успели объехать несколько брошенных машин, контуры которых лишь смутно угадывались в невероятно густом смоге. Представить себе это невозможно. Потом скрежет, визг и грохот раздались позади нас: у какого-то другого водителя реакция оказалась не такой хорошей, как у моего.

— Желаю вам выбраться из Лагоса живым! — смеясь, крикнул мой водитель.

«Я желаю себе того же», — подумал я и крепко вцепился в изодранную обшивку сиденья. Мы бесконечно долго кружили по Лагосу. Пробки, аварии, полиция — кошмар. Не знаю, из чего термиты строят свои сооружения, но Лагос показался мне термитником из дерьма.

И вот, наконец, порт, — тут у меня уже и слов нет. То была помойка при термитнике из дерьма. Но мой бравый таксист как-то пробивался. Просто диву даёшься, на что способен двигатель внутреннего сгорания, если приделать к нему четыре колеса. Через каждые сто метров водитель останавливался и пытался разузнать, где находится «Портатех лимитед». А надобно знать, что пригодной карты Лагоса вообще не существует, поскольку всё меняется так быстро, что от карты не было бы никакого толку. Более-менее крупные скопления жилых домов ещё худо-бедно можно было обозначить, но чтоб отдельные улицы — и мечтать нечего. Каждые сто метров нас направляли в другую сторону, причём при любой остановке машину успевали облепить гроздья человеческих существ, походивших на зомби. Я сидел в этом тарантасе беззащитный, как на блюде. Единственный белый. Как бы мне пригодился пистолет! Или ружьё.

В конце концов мы остановились перед полусгнившим складом, который когда-то был синим. Ворота или двери отсутствовали. Просто гигантский жестяной барак, просматриваемый насквозь.

— Что, здесь? — спросил я.

— Здесь, здесь, — закивал мой водитель, — идёмте, идёмте!

Вонь стояла нестерпимая. По другую сторону склада находилась акватория порта. Судя по запаху, эта жижа представляла собой смесь дерьма и нефти. Оглушительно кричали чайки у нас над головой. Да, без них картина была бы неполной.

Таксист уже шагал впереди меня. В бараке ничего не было. Ничего, кроме мух и пыли. И контейнера. Вернее, останков контейнера. По останкам можно было судить, что некогда это был контейнер, поскольку ещё не всё было искорёжено, искромсано и разломано на части, основные формы в грубых чертах угадывались. И даже часть содержимого уцелела. Трубки, валики, жалкие обрывки конвейера, обугленная электроника и электромоторы. Несмотря на то, что контейнер явно был облит бензином и сожжён, атакован дробовиком и ломом, всё равно становилось ясно: это был тот самый контейнер, который нам демонстрировал д-р Эберхард в Кинцигхофене. Словно для усиления издёвки, у заднего торца валялись рассыпанные алюминиевые вёдра, чудесные изделия, приспособленные к условиям Африки, якобы произведённые этим контейнером-фабрикой. У меня закружилась голова. Я слышал, как жужжали мухи, а над головой злорадно хохотали чайки.

— Идёмте, — сказал таксист на своём странно чистом английском. — А то скоро вернутся остальные.

Я даже не хотел знать, кого он имел в виду, и дал ему увести себя к машине.

«Три миллиона, — думал я по дороге в аэропорт, — три миллиона!» Я ломал себе голову над тем, действительно ли «Портатех» намеревался сделать свои фабрики реальностью, или всё это с самого начала было чистое мошенничество. Зачем-то ведь они доставили «прототип» морем в Нигерию. Может быть, для отвода глаз, чтобы было что показать во время «всемирной» презентации в Интернете. А потом кто-то из мошенников решил, что лучше прекратить акцию сейчас, чем потом, и — фьють! — «Портатех» растворился в воздухе. «Но какая теперь разница, как было на самом деле, — думал я. — Три миллиона. Три миллиона!»

В аэропорту я кинул таксиста на деньги. Я велел ему внести в здание мою дорожную сумку, вошёл внутрь вслед за ним и закричал:

— Сейчас же отдайте мне сумку! Дайте сюда!

Я вырвал сумку у него из рук и побежал прочь, в гущу равнодушной толпы. Таксист не погнался за мной. «Так тебе и надо, — думал я, — ответишь за своих кидал!»

Дома меня ждал е-мейл от Рюдигера.

«Ну что, идиот, — писал он, — теперь-то ты, наконец, убедился, что я был прав с твоим поганым „Портатехом“? Они тебя надули, и правильно сделали. Таких дураков, как ты, надо наказывать. Мне-то с самого начала всё было ясно, но ты, балбес, не хотел меня слушать. Я, кстати, инвестировал в акции „Портатеха“ кругленькую сумму, которую наклянчил у тебя за всё это время. Поначалу акции были совсем дешёвые, а потом пробили потолок. И поскольку я точно знал, что весь этот „Портатех“ — мыльный пузырь, я как раз вовремя успел продать акции и хорошо нагрел на этом руки. Если хочешь знать точно, мои вложения умножились почти тридцатикратно. Естественно, в такие игры можно играть только в том случае, когда шевелишь мозгами, а не рассиживаешь целыми днями на своей жирной наследной заднице, глядя по видео порно. Без твоей дружбы, кстати, я теперь могу обойтись. Лохам я не друг. Чао».