Филип Фармер - Многоярусный мир: Создатель Вселенной. Врата мироздания.

— Так вот почему я видел только три планеты, — сказал Вольф. — Они располагаются квадратом, и одна всегда скрыта Аппирманзумом.

Его не интересовало, каким образом столь большие небесные тела удерживаются в сравнительной близости и тем не менее остаются в стороне от исхоженных путей. (Наука Всевышних была вне его понимания — как, в сущности, и вне разумения любого другого Всевышнего. Они унаследовали и использовали силы, принцип действия которых больше не понимали. Достаточно было того, что они ими владели.)

Недостаток знаний делал Всевышних уязвимыми. У каждого из них имелось множество машин и механизмов, но если что-нибудь ломалось, терялось или было украдено, Всевышнему не оставалось ничего другого, как похитить подобную вещь у соседа, если у того имелся аналог. Поэтому и оборонительные сооружения, какими бы неприступными они не казались, всегда имели бреши. Но обнаружить их можно было только непрестанно нападая. Так что, несмотря на всю беспомощность группы в данный момент, Вольф не терял надежды на победу.

Ожидая, пока прекратится ртутный ливень, он размышлял. Откуда-то всплыла мысль, уже давно беспокоившая его и, вроде бы, не имевшая отношения к происходящим событиям. Подсознательно он продолжал тревожиться о Хрисеиде, помочь которой в данный момент ничем не мог.

Имена его отца, братьев, сестер и кузенов не переставали удивлять Вольфа с тех пор, как он восстановил в памяти всю свою жизнь Джэдавина, Всевышнего Мира Тиерса.

Уризен, Вала, Лувах, Анана, Теотормон, Паламброн, Энион, Аристон, Тармас, Ринтрах — именно под этими именами упоминал Вильям Блейк в своих символических и дидактических произведениях властных и таинственных космогонов. Это не могло быть простым совпадением.

Вольф был убежден в этом. Но как прознал о них английский поэт-мистик? Встретил ли он какого-нибудь из изгнанных Всевышних, скитающихся по Земле, и тот по неизвестной причине поведал землянину о своих собратьях? Может быть. И Блейк, вероятно, использовал некоторые эпизоды из жизни Всевышних как основу для своих апокалипсических стихов. Хотя, конечно, сильно исказил слышанные истории.

Когда-нибудь, если удастся выбраться из этой ловушки, надо будет поискать на Земле, а также пораспрашивать тех собратьев, которые решатся побеседовать с ним.

Ртутный град прекратился. Выждав для большей уверенности еще полчаса, островитяне вернулись на главную палубу. Глазам их предстало печальное зрелище: настил был сожжен и исковеркан, стены испещрены пробоинами настолько, что корни и листья превратились в лохмотья. Особенно сильно пострадала гондола, от нее остались одни обломки. Всю палубу усеивали капли ртути.

Теотормон произнес:

— Ртутный ливень нельзя сравнить с метеоритным. Капли летят со скоростью всего лишь около сотни миль в час, и прежде чем достигнуть поверхности, еще больше снижают скорость и распадаются на брызги. И все же...

Он махнул ластом, указывая на причиненный ущерб.

... Вольф посмотрел вокруг над морем. Уцелевшие гнезда медленно удалялись. У крылатых людей хватало своих забот, им было не до атаки. Лишившиеся крова ничидлоры так перегрузили один из сфероидов, что он заметно терял высоту.

Лугарн был мрачен. Огромные потери в численности островитян сильно затруднят маневрирование островом и сделают невозможным его защиту в случае нового нападения. Племя останется беззащитным до тех пор, пока не подрастут дети. Однако не было никакой надежды, что весь этот долгий срок им удастся благополучно уклоняться от столкновений.

— Мой народ обречен, — сказал Лугарн.

— Положение серьезное, — согласился Вольф. — Но, в конце концов, вам же не обязательно затевать бой с каждым встреченным островом. Вы как-то говорили, что единственной причиной конфликтов между племенами служит сближение их островов. Так избегайте этого! А ничидлоры встречаются редко. Ведь вы, если не ошибаюсь, последний раз наткнулись на такое же количество гнезд пятнадцать лет назад.

— Что?! Уклоняться от сражений? — воскликнул Лугарн. От удивления у него отвисла челюсть. — Ну, знаете... такое даже в голове не укладывается. Ведь мы прослывем трусами, и имена наши станут оскорбительными словами в устах врага.

— Вздор, — возразил Вольф, — как они разглядят вас, если вы не дадите им приблизиться? Впрочем, это ваше дело. Умирайте, коль вам так уж хочется, если не можете отказаться от своих предрассудков.

И Вольф вместе с другими принялся расчищать остров. Мертвых и раненых ничидлоров выбросили за борт. Павшим в сражении абуталам устроили похоронную церемонию — погребальный обряд свершил Лугарн, так как колдуну разбили в стычке голову. Затем тела погибших столкнули за борт, и их приняло море.

Днем и ночью остров медленно двигался по ветру. Долгими часами Вольф глядел на огромную коричневую сферу Аппирманзума. Планету отделяло от них двадцать тысяч миль — так близко и одновременно так недосягаемо далеко. С таким же успехом она могла находиться и за миллион миль. Неужели нельзя отыскать способ попасть туда? В голове у Вольфа мелькнула идея — столь сумасшедшая, что он сам посмеялся над собой. И все же, будь под рукой необходимые материалы, план можно было бы претворить в жизнь.

Абута пролетела над полярной областью, поверхность которой не отличалась от других районов планеты. Дважды на горизонте появлялись вражеские острова. Но как только они меняли курс на сближение с Абутой, вождь печально приказывал экипажу спасаться бегством. Клапаны газовых пузырей по краям острова регулировались так, чтобы придать ему боковое ускорение и расстояние между островами сохранялось неизменным. Через некоторое время противник прекращал преследование, не рискуя больше тратить газ из пузырей.

Лугарн объяснил, что маневры абуталов при столкновении продолжаются иногда до пяти дней.

— Никогда не встречал людей, которые бы так стремились умереть, — откровенно высказался Вольф.

Однажды, когда всем Всевышним уже казалось, что они вечно будут летать над однообразными водами океана, раздался крик впередсмотрящего. Все сбежались на шум.

— Мать-Всех-Островов! — кричал он. — Мать-Островов!

По сравнению с Матерью Островов ее «дети» выглядели действительно небольшими. С высоты трех тысяч футов Вольф мог окинуть плывущую массу от берега до берега одним взглядом. Остров был около двадцати миль в ширину и около тридцати в длину. Все на свете относительно, и Мать Островов была в этом мире почти континентом.

Побережье изрезали заливы и бухты, в низинах виднелись озера морской воды. Некий катаклизм — возможно, столкновение с другими островами — как бы сморщил часть острова, образовав горы. И именно на одной из вершин Вольф увидел Врата.