Михаил Сухоросов - Наемник

Я сполз спиной по мокрому шершавому стволу и как завороженный уставился в непроницаемый зрачок ствола. Одно короткое движение пальца — и все, все проблемы решены, не надо больше спасаться, прятаться, убегать… Я на некоторое время прижался лбом к холодному металлу, потом медленно и тщательно спрятал пистолет обратно под тельняшку, поднялся, скрипя зубами. Не дождетесь! Все эти твари только того и ждут, чтоб я пулю в лоб себе пустил. А у меня еще на этом свете кое-какие не сделанные дела остались. Дэн. Это он меня втравил во все это, это он преследует меня. Я его отыщу и всажу ему все три пули в его сволочную башку. Но сначала он мне все расскажет. Я заставлю его рассказать. Я с ним сквитаюсь — и за себя, и за Хельга, и за всех остальных…

Я прислушался к Юрду, определяя направление. Даже своему Камню не знаю, можно ли верить — Серого-то он не засек… Словно в ответ на мои мысли, пришла информация от него: «Серые всегда прячут Силу». Утешительно. Все что-то прячут. И Хельгу, оказывается, было, что скрывать. Названный брат…Клятва Хлеба, Крови, Вина и Огня… А теперь выясняется, что его ко мне приставили, заставили следить за мной… Нет, не хочу я сейчас об этом думать. Надо идти. Идти в Столицу. Там меня ждут Роджер и Гельда. А что если она тоже кем-нибудь ко мне приставлена? Тем же Серым Братством, например… Нет, не может быть этого! Не должно. Это надо было рассчитать, что я решу уйти от Даэла, вздумаю ее с собой прихватить, уцелею в драке с Монахами… Кстати, Серые Братья управляют нежитью, так что Монахи вполне могли быть частью сценария… Нет, не могло быть такого! Уж в Гельде-то я уверен. А вот сейчас пойдет она в Столицу с Роджером, а там орденцев куча, а пойти она точно пойдет, я ее знаю. И сцапают ее там почти наверняка. И останусь я вообще один в этом мире. Один против мира. Ну и ладно, раз весь мир против меня — тем хуже для него. Меченосец против всех…

Потом на меня вообще нашло что-то вроде истерики, навалилась дикая жалость к себе. Этого момента я почти не помню, я шел, говорил сам с собой и с воображаемыми собеседниками, ругался во весь голос. Кажется, при этом даже плакал — не знаю, физиономия все равно была мокрой от дождя. Меня хватало только на то, чтобы удерживать направление, я не чувствовал уже ни боли, ни усталости — шел, как заведенный, как автомат, спотыкался, скользил на мокрых корнях и раскисшей глине, падал, поднимался, и снова шел…

Не знаю, то ли инстинкт сработал, то ли что еще, но в какой-то момент все ощущения как-то разом вернулись, и я обнаружил, что уже порядком рассвело и иду я между наезженными колеями, чавкая мутно-желтой водой, скопившейся в многочисленных следах копыт. А еще я обнаружил, что зверски устал и дальше идти не в состоянии. Да, попадись там, в лесу, на моем пути оборотень, лешак, орденец — да просто любой молодец с большой дороги — и быть бы мне легкой добычей. И плечо при свете выглядит достаточно скверно. Ладно, не могу же я бесконечно топать…

Я свернул с дороги и забрался в густой кустарник в десятке метров от обочины. Спать хочется смертельно. А ежели орденцы нагрянут — пусть попробуют взять меня тепленьким. Сейчас мне все равно. Живым я им не дамся, и уж о парочке-то позабочусь… Я вытянулся на земле — и тут же провалился в глубокий сон без сновидений.

ГЛАВА 17

Мне очень повезло — я проснулся. Живым. Судя по солнцу, уже почти вечер, так что выспался я отлично. Самочувствие, как ни странно, оказалось довольно пристойным — конечно, башка кружилось, брюхо от голода подвело, да и слаб я оказался, как весенняя муха, но в общем и целом неплохо, если учесть все выпавшие на мою долю пакости. А вот левое плечо повело себя вообще паршиво, распухло чуть не вдвое и разболелось так, что хоть вой. Воспользовавшись самым простеньким из приемчиков Гельды — все, что я смог от нее почерпнуть, — мне удалось слегка притушить боль, но приятного все равно мало. То, что укушенный оборотнем сам в такого превращается — дебильная голливудская выдумка для умственно отсталых, но лешак его знает — а вдруг у этого Серого Брата, или кто он там, слюна ядовитая. Ладно, в локте, во всяком случае, рука нормально сгибается, пальцами шевелить с трудом, но можно, особых признаков заражения не наблюдается… Будем надеяться, без руки не останусь.

Ничего толком не взвешивая и не прикидывая, я потопал по тракту. Пробираться по лесам мне пока слабо. Хотя, если вдуматься, поступаю я как последний идиот — в Империю соваться мне самые настоящие вилы, там меня поджидают с распростертыми объятиями орденцы и егеря, да и Институт, вероятно, надежды не теряет. А с другой стороны — куда мне еще деваться? С моим будущим все более-менее ясно, жив, покуда не вычислят. А теперь, как выяснилось, прошлого у меня тоже нет. А это уже куда хуже и требует выяснения. А ключик ко всему этому есть шанс — пусть и мизерный — отыскать только в Империи. Да и Гельду повидать охота. Если, конечно, до Столицы живым доберусь…

Шел я не слишком долго, да и уйти далеко не успел — снова почувствовал, что меня догоняют. На сей раз не конкретная погоня за мной, просто несколько человек, не обладающих Силой, все конные, едут следом по тракту. Вряд ли егеря — до имперской границы я, судя по всему, еще не добрался. Награда за меня, конечно, и тут в силе, но вряд ли моя рожа всем знакома, да и вообще, надоело прятаться. Я остановился и стал ждать.

Ждать пришлось недолго — минут через пятнадцать из-за поворота показались шестеро всадников. На солдатню не похожи, но все с оружием… Хотя здесь по дорогам лучше без оружия не шастать… Рука непроизвольно потянулась к рукояти пистолета под тельником. Нет. Не стоит. А за меч хвататься — тем более. Закон большой дороги — встретив превосходящие силы, держись наготове, но мирно. Тогда, может, обойдется без драки, тем паче, вид у меня очень непрезентабельный. Что у такого отнимешь?

Тем временем всадник во главе отряда — судя по всему, основной, в сером дорожном плаще, с длинным мечом у седла, на роскошном коне, покрытом расшитой малиновой попоной — подъехал почти вплотную и остановился, разглядывая меня с явным интересом. Колоритный мужик. Из-под красной с золотом, отороченной мехом шапки на плечи спадают черные, основательно тронутые сединой волосы, короткая сивая борода топорщится, рожа хищная, горбоносая. Похоже, из какой-то тутошней знати. Наконец, он соизволил ко мне обратиться — голос пропитой, но все же властный:

— Скажи-ка мне путник, кто ты такой? По одежде — оборванец, но разгуливаешь с оружием.

Так, придется нести ахинею в стиле рыцарских романов:

— Да, рыцарь, по одежде я оборванец. Но иногда моей помощи просили и короли. Может, будут просить и впредь.