Андрей Соломатов - НФ: Альманах научной фантастики 35 (1991)

Девушка удовлетворенно кивнула, будто того и ждала, и умолкла. Капсула начала тормозить, теперь уже ей приходилось держаться за кресло. Раскрылись створки люка, Реф кивнул и вышел. Дурацкий разговор почему-то подпортил настроение.

В кабинете Реф убедился, что прибыл за двадцать две секунды до положенного времени. Он помотался от стены до стены, настраиваясь на рабочий лад. Стоп призывно темнел экраном компьютерного терминала и кассетником с кристаллами. Рядом белел листок бумаги. Корявый почерк Зоанда: «Реф, вспомни меня, когда мне было сорок два! П.12106».

Нелепая записка. Реф не мог вспомнить Зоанда в сорок два, потому что работал в Центре всего четыре года, а Зоанду сорок восемь. И что за «П. 12106»?… Допустим, это память на кристалле под номером 12106.

Для проверки Реф нашел кристалл, вложил в дешифратор, нажал раскрутку и отстукал на клавиатуре: «читать». Экран ответил надписью: «Закрыт доступ. Дай ключ». Информация была защищена шифром.

Реф попробовал кодовое слово, которым пользовался Зоанд, «цилиндр». «Ошибка в ключе» — парировал терминал. Похоже, случилось нечто неординарное. Зоанд не мальчик и не стал бы ссылаться на кристалл, неведомо как зашифрованный.

«Вспомни меня, когда мне было сорок два». Воспоминаний нет, следовательно, смысл фразы иной. «Вспомни»… Раз суть в кристалле, то значение этого слова скорей всего: «Прочти кристалл». Остальная часть фразы тогда может играть роль ключа. И если ключ имеет своей частью число сорок два, то естественно предположить, что другая часть — «Зоанд». И Реф набрал «42 ЗОАНД».

«Ошибка в ключе», — загорелось на экране.

«ЗОАНД 42». На сей раз в точку. Экран мигнул и появился текст: «Реф! У меня дело — займет дня два-три. Надо, чтобы до моего возвращения не возникло мысли о розыске. Пожалуйста, позвони Йоне. Шефу сам придумай, что сказать. Заранее благодарен!»

И текст исчез. «Даже запрограммировал стирание кристалла!» — ахнул Реф.

Его огорчило, что предвкушаемый разговор с Зоандом откладывается. Но тревоги, как он потом вспоминал, не возникло. Жену Зоанда он застал дома.

— Привет, Йона! Зоанду срочно потребовалось уехать на два-три дня.

— Ну вот! Я его просила посмотреть, что с кухонным компьютером! — раздраженно произнесла та. — Придется вызывать наладчика! — и видеофон отключился без «до свидания».

Все жены похожи, но Йона — не из лучших. Реф обратился к внутреннему каналу.

— Здравствуйте, шеф. У Зоанда затруднения, он уехал. Лицо старика перекосилось, губы дернулись, обнажая неестественной белизны искусственные зубы. Он прикрыл глаза от напряжения.

— X… х… хорошо, Р… Реф. Как… Как… т-твоя…

— Можете меня поздравить! Работает блестяще. На контрольных прогонах не дала ни одного аварийного сбоя!

Старик как-то смутно посмотрел на Рефа, кивнул и явно хотел что-то добавить. Физиономия его вновь приняла мученическое выражение.

— Как… как… т-твоя… ж-ж-жизнь, Реф?

— Спасибо, отлично, — стараясь скрыть удивление, ответил тот.

Старик почему-то печально кивнул головой.

«Совсем стар, — подумал Реф. — Но интеллект могучий».

Сверившись с табло, Реф обнаружил, что потеряно огромное количество времени. Он вынул кристалл Зоанда, поставил свой и еще раз перечитал программу. Она была безусловно хороша, но в двух местах Реф свежим глазом отметил части, похожие по своему строению. И с возбуждением понял, что их можно выделить в один блок, сэкономив, таким образом, по крайней мере килобайт оперативной памяти. Он вызвал на свой терминальный компьютер резидента оперативного отладчика и с его помощью в рекордный срок перемонтировал программу. Экономия оказалась даже больше, чем по предварительной прикидке! Досадное отсутствие друга, который мог оценить изобретательность, возвратило мысли Рефа к его исчезновению. Помнится, он все возился со старой картой Города…

На схеме жилых секторов и транспортных магистралей Реф обнаружил многочисленные загадочные значки, нанесенные от руки. Значки соединялись иногда стрелками, а в углу карты столбиком выстроились шестизначные цифры.

Реф кинул карту на стол. Оставались секунды до обеденного перерыва.

В баре было малолюдно, и Реф сразу получил Тхем, Расколов оболочку, понял, что есть ему не хочется. История с Зоандом выбила-таки его из колеи. Но Реф все же аккуратно выскреб содержимое и, идя к выходу, неожиданно для себя приостановился у разговорного автомата.

— Неважное настроение.

— Это потому, что вам не сопутствует в жизни удача, — предположил робот.

— А что такое удача?

— Когда происходит то, чего желаешь.

— А чего надо желать в жизни? — с профессиональным интересом к электронному модулю робота спросил Реф.

— Удачи.

Обычный логический цикл с глубиной в два порядка. Негусто.

Олан пересек два Луга, миновал каменистые Пригорки, откуда таскали на тхеопамах камни для Моста, прошел краем Болота и свернул на древнюю Просеку.

Впервые он попал сюда два года назад, когда искал пропавшего тхеопама. Тогда лес пугал его каждым шорохом. Сейчас Олан шагал уверенно и не обращал внимания ни на белых крокодилов, ни на птиц, роняющих кожуру плодов с ветвей. Последние недели он бывал здесь раз шесть, и ноги ступали сами собой, а мысли были заняты духовой Машиной, для работы которой не хватало уже только двух частей.

С Просеки ему предстояло свернуть вправо и пройти вдоль глубокой канавы, над которой вились мелкие кусающиеся насекомые. Им не было названия, потому что в Деревне такие не водились.

Олан не заметил, как свернул, ему очень ярко представилось, какой формы должен быть нужный рычаг, и он даже припомнил, где видел подобный предмет на Поляне. Он был настолько увлечен, что не сразу распознал в подрагивающем комке за деревьями шагах в десяти очертания гнурий, самца и самки. Сплетаясь, они лежали на траве, и Олан хорошо видел бессмысленные сейчас, но такие злобные в обычном состоянии глаза самца. Внезапно тела дернулись и оказались в воздухе, поднимаемые беспорядочными ударами хвостов. Зная, что в этот момент они не опасны, Олан прошел мимо.

Еще не кончился пес, но он уже чуял странный запах, от которого становились влажными ладони и напрягались мышцы на спине. Вид Поляны с нагромождениями металла и на сей раз встряхнул его изумлением. Нигде больше в лесу такого нет, а здесь есть. Деревья растут везде, везде ползают гнурий, везде летают птицы. А Этого — неживого, тяжело пахнущего больше нигде не встречается!

Олан осторожно лавировал в нагромождении застывших конструкций. Обогнул несколько громадных — гораздо больше крупного тхеопама — груд и приблизился к запомнившейся куче отдельных предметов. Они были самой разной формы, поражавшей воображение.