Елена Ворон - Без права на смерть

— Анна, — Итель схватил Богиню за руку, — скажи им, пусть слушаются меня так же, как тебя.

— Не вздумайте. — Лоцман подобрал шланг огнемета, раструб словно невзначай уставился на Ителя. — Я не позволю ему командовать.

Он поймал молящий взгляд Эстеллы, северянин и виконт тоже с тревогой глядели на охранителя мира. Они не желали подчиняться Ителю и просили о защите, одна Лусия лукаво улыбалась, как будто замыслив собственную игру. Лоцмана передернуло от внезапного озарения: девчонка намерена соблазнить издателя и вертеть им как заблагорассудится.

— Лусия, — он хотел дружески назвать ее «Лу», но язык не повернулся, — проводи господина Ителя в столовую. Анна, прошу вас. — Он взял Богиню под руку, пока она не успела воспротивиться.

— Инг, будь другом, занеси огнемет в гараж. Если нам что-нибудь не понравится, я сотворю парочку новых, — добавил Лоцман с улыбкой, как бы желая сказать: «Если потребуется, я сумею защитить нашу Богиню». Или же: «Я смогу защитить своих актеров и Замок». Кому что больше нравится.

Лусия сделалась само очарование. От обещающего взгляда ее зеленых глаз Итель растаял, как поднесенное к жару масло. Необъявленная война между ним и Лоцманом была отложена, он заулыбался, подал девушке руку, и они направились вниз по лестнице на второй этаж, к столовой.

Ингмар подхватил огнемет, подбросил на руках. Шланг болтался, чиркал раструбом по ступеньке.

— Помоги, — обратился северянин к виконту. Рафаэль потрясенно смотрел вслед уходящей с Ителем Лусии. Она прижималась к спутнику бедром, заливалась смехом — очевидно, в ответ на его любезности.

— Помоги, слышишь? — Ингмар готов был уронить тяжесть другу на ноги, чтобы отвлечь его, прогнать из глаз выражение брошенной хозяином собаки.

— Рафаэль, вы слышите, о чем вас просят? — резко проговорила Анна, уязвленная тем, что Пауль позабыл о ней.

Виконт очнулся.

— Это всё из-за сценария, — промолвил он, ни на кого не глядя. — Раньше она бы никогда… — Он умолк, махнул рукой.

Лоцман повел раздосадованную Богиню за беспечной парой. Надо полагать, северянину достанет сообразительности вручить тяжеленную штуковину Рафаэлю и прогнать его с ней до самого гаража, чтобы виконт немного успокоился.

— О каком сценарии шла речь? — осведомилась Анна равнодушно, из желания поддержать светскую беседу.

— О вашем.

— Вы шутите? Я не пишу сценариев. Пауль предполагает договориться со студией, но пока еще ничего…

— А мы их получаем.

Лоцман оглянулся. Ингмар нагрузил-таки Рафаэля огнеметом, и они оба спускались по ступеням, а Эстелла двинулась за охранителем мира и Богиней. Заботливая: кому же подавать на стол, как не ей? Он продолжал:

— Пневмопочта приносит сценарий, затем прилетает киношный вертолет и начинаются съемки. Я бы сказал, очень натуральные, жизненные. Серебряный Змей крушит кости всерьез, и у Ингмара с Рафаэлем клинки — настоящая сталь. А действо идет точно по сценарию, отклониться в сторону нельзя. Вы не представляете, какие страшные раны наносит Змей Рафаэлю, как он терзает Лусию. А последнее, что вы придумали? Ингмар с Рафаэлем уподобляются Змею, преследуют Эстеллу и мучают ее, пока она может кричать. — Лоцман цитировал по памяти. — Ингмар режет ее кинжалом, Рафаэль колет шпагой. Поглядите на Эстеллу. — Охранитель мира остановился, заставил Богиню обернуться. — Вы можете вообразить, как двое мужчин станут истязать такую женщину? Каково ей, каково им?

Анна повесила голову. Двинулась дальше, тяжело опираясь на руку Лоцмана.

— Не возьму в толк, как это может быть, — призналась она шепотом. — Я ничего такого не хотела… не знала… Да если б… — Она подавилась, шмыгнула носом. — Господи, ужас какой! Да я бы к компьютеру не подошла. А то я набираю текст, а у вас творится Бог весть что.

Она набирает текст, а у нас появляется сценарий — итог ее работы, размышлял Лоцман. Компьютер… Что еще за компьютер? Он сосредоточился, улавливая информацию. Ясно: это вроде пишущей машинки. Хотя нет, компьютер малость посложнее… Змей с ним, сейчас не до этого.

— Последний эпизод у вас получился? Где режут на куски Эстеллу, а потом гоняются за Лусией?

— Нет. Не пошло. Текст взбунтовался, я двух слов связать не могла. Сидела над клавиатурой, сидела… Господин Лоцман, — Анна подняла бледное лицо, — поверьте: я ничего не знала.

— Верю.

— Простите, — шепнула она.

— Прощенья надо просить не у меня. Скажите: вам нравится сочинять эту историю?

— Какое «нравится»!.. Всё это не мое — и герои, и дворцы-замки, и бои с чудовищами. Самой неинтересно. Тем более когда надо мучить людей. Мне гораздо ближе другое — что-нибудь космическое. Инопланетные цивилизации, звездолеты…

— Ловец Таи, — подсказал Лоцман.

— Простите?

— Ловец Таи. Начальник службы безопасности в дарханском поселке.

— А-а, вот вы о чем… «Последний дарханец». Это моя самая первая повестушка. Кроха, на один блокнот рукописного текста. К тому же брошенная на полдороги.

— Повестушка? Я читал полновесную повесть, хоть и недописанную.

Анна хмыкнула:

— Даже нет сил удивиться, откуда вы ее взяли. Может, вы читали чью-то чужую книгу? С той поры столько воды утекло — кто-нибудь мог и написать. Случайно совпало название, имя героя…

Не верю я в такие совпадения, сказал себе Лоцман. Однако и впрямь странно: у нее — кургузая повестушка, а у нас — две трети полноценной книги. Неужто авторские произведения Большого мира так сильно меняются, когда появляются в наших мирах?

— Ну вот, — продолжала Богиня. — За последние годы я опубликовала несколько космических повестей — и с удовольствием писала бы и дальше. Но Пауль уверяет, что на рынке такое сейчас не раскупается. Читателю приелось, спрос упал.

Охранитель мира остановился на террасе. Лусия с Ителем скрылись за дверью, ведущей во внутренние покои второго этажа.

— Иди в столовую, — попросил Лоцман нагнавшую его с Анной Эстеллу.

Она тревожно глянула на Богиню, однако беспрекословно прошла мимо.

— Какая красавица. — Анна залюбовалась ее драгоценностями и платьем с золотым шитьем. — Поразительно: как оно всё так получилось?

— Значит, вы отказались от космической темы, — охранитель мира вернулся к прерванному разговору. — А приключения в замках идут нарасхват?

— Пауль утверждает, что да. Сейчас все только о том и пишут.

— Что вы продали ему за пять тысяч долларов? — Богиня глянула недоуменно:

— Ничего. Я ничем не торгую. Откуда у вас такая мысль?

— Здесь, в наших мирах, бытует выражение — «продать своего Лоцмана». Меня уверяли, будто вы продали Лоцмана Ителю… господину издателю за пять тысяч долларов.